Читаем Почва для оптимизма полностью

Они медлительны и

неповоротливы

в своих скупых движениях,

с деформированными корпусами,

покрытыми трещинами-морщинами.

А их,

с позволения сказать,

лица всегда бледны и уродливы, а

глаза мутны и печальны.

Кто они такие? –

думает он, –

и откуда берутся они

в этой прекрасной жизни,

полной цветов и радости?

“Old and lonely people,

Where do they all come from?

Old and lonely people,

Where do they all belong?!”

* * *

О веке человеческом

Удивительны пути,

странны повороты и

судьбы решения,

моменты и…

ключи…

Умны –

успевшие уйти отсюда,

а мудрые, те…

вовсе не пришли…

Счастлив тот,

кто уходит в свое время,

в свой час,

свершив, что должно.

Герой уходит рано,

всегда рано –

даже если стар.

А негодяй все медлит,

он мучает,

всех нас изводит;

многих,

достойных жить долго,

прежде времени

в могилу сводит,

прежде чем сам…

копытца отбросит…

лет эдак

в восемьдесят иль

девяносто…

Печально, что

лучшие уходят, а

худшие с нами остаются…

Самый лучший альпинист

погибнет раньше всех,

ибо

поднимется он

на крышу мира…

Самый лучший пловец –

утонет скорее того,

кто воды боится…

Ибо он –

верх достижений,

достигший,

превысивший предел…

Вот аварийно,

не без чудес

посажен самолет

Травмированы, но выжили

почти все

Кроме того,

кого судьба других

в эту страшную минуту

беспокоила

всего превыше…

Смел был человек,

но ушел поспешно

в лучший мир…

«Только хорошие

умирают молодыми»…

но только нехорошо это –

умирать молодым…

но только не все молодые

умирают…

хорошо.

* * *

Время так быстротечно, что

жизнь пролетает, как туча по небу.

Мы еще не успели

переиграть во все игры,

насладиться свободой и

искренностью детства,

как набегают

заботы,

волнения взрослой жизни.

И вот тут-то мы себя и теряем.

Обыденность захватывает нас

в свой плен.

Она покрывает нас какой-то

временн'oй пеленой,

которая скрывает ход времени.

По крайней мере,

она лишает нас

драматического его восприятия.

И только тогда, когда мы отвлеклись.

Когда мы получили от жизни…

шокирующий удар,

Когда мы упали на спину

не в состоянии сразу подняться,

чтобы продолжить свой бездумный,

безудержный,

повседневный

бег в тумане,

Перед нами,

наверху,

в глубине облачного покрова

появляется удивительный,

голубой колодец.

В нем мы,

наконец,

видим то,

что не могли видеть раньше.

Мы видим глубину.

Мы видим бездну

которой нет дела

до падающего курса акций и

боли в нашей спине.

Мы в шоке от осознания того,

что все это время…

Подумать только,

всю жизнь

мы были слепы!

Мы бегали,

скакали

из стороны в сторону

как частички пыли под микроскопом и

все для того, чтобы столкнуться

с какой-либо другой пылинкой,

прилипнуть или

отскочить от нее,

чтобы продолжить

бессмысленное движение.

А стоило лишь вот так спотыкнуться,

потерять физическое равновесие,

чтобы неожиданно

обрести душевный покой.

Наблюдение вечности успокаивает.

Нет ничего равного

приобщению к бесконечности.

И в этот миг

ты видишь себя

через малое отверстие в облаках,

Далеко внизу,

Лежащего на пыльной земле,

Среди чадящих машин и

машиноподобных людей-призраков,

слепых к бесконечному,

радужному миру

здесь

над облаками.

И тебе становится жаль себя,

Вернее, того несчастного человека,

который играет твою роль на земле.

Однако

ты знаешь, что так надо,

это – судьба и все такое.

Но ты-то знаешь, что

есть нечто выше судьбы,

выше темных облаков,

скрывающих мириады несчастных,

однако

ощущающих себя счастливыми

созданий.

Они счастливы тем, что

не замечают, как пролетает их жизнь.

И только на смертном одре

снисходит на них

виденье синевы.

И у них прорезывается

видение потустороннего,

заоблачного мира.

Тогда они понимают,

как они были несчастны,

что не могли видеть и

слышать бег времени!

Той, особой его разновидности,

что называется жизнь.

* * *

После того,

как человек рождает ребенка,

он переходит

на иной уровень бытия,

где по иному течет время и

действуют иные законы.

Взрослый и ребенок,

по сути,

совершенно разные существа,

живущие в разных мирах.

Ребенок ждет не дождется

того времени, когда станет взрослым.

Мир взрослых ему кажется раем,

Ведь

тогда можно будет делать все то,

что ему запрещается теперь.

Он не понимает,

как взрослые могут быть

чем-то недовольны.

Взрослые так свободны:

они могут делать

почти все, что захотят.

Дети не видят

многих реальностей мира,

которые омрачают жизнь взрослых.

И это не удивительно,

ведь

они живут в ином измерении,

Где, к примеру,

деньги не играют такой

существенной роли,

Где у них почти всегда

рядом есть защитник-полубог,

их верный ангел-хранитель

(часто в двойственном числе), –

их родитель.

После того,

как они сами

переходят в разряд родителей,

они начинают ощущать многие

(если не все)

вещи

совершенно иначе.

Природа

как будто

сдвигает их

на одну ступень ниже

в ряду своих приоритетов.

Они уходят на второй план и,

в свою очередь,

обязаны заботится о тех,

кто стоит на первом плане –

детях.

Для взрослых

время течет настолько быстро,

насколько медленно

оно текло для детей.

Имея возможность наслаждаться

«взрослыми возможностями»,

взрослые не получают

особого удовольствия

от такой свободы.

Или, по крайней мере,

не настолько счастливы от этого,

как это они себе представляли,

когда были маленькими.

Сменились приоритеты,

изменилось восприятие вещей,

изменились масштабы.

Теперь взрослые уже

больше смотрят туда,

где они могут оказаться

в весьма недалеком времени –

в будущее