Неповторимая фигура Андрея Платонова уже давно стала предметом интереса множества исследователей и критиков. Его творческая активность как писателя и публициста, электротехника и мелиоратора хорошо описана и, казалось бы, оставляет все меньше пространства для неожиданных поворотов, позволяющих задать новые вопросы хорошо знакомому материалу. В книге К. Каминского такой поворот найден. Его новизна – в попытке вписать интеллектуальную историю, связанную с советским проектом электрификации и его утопическими горизонтами, в динамический процесс поэтического формообразования. В результате, электричество предстает не только предметом сюжетной одержимости Платонова, но и энергией, питающей его электропоэтику. К. Каминский – PhD, сотрудник кафедры славистики Берлинского университета имени Гумбольдта.
Константин Каминский
Книга Александра Волкова «Волшебник Изумрудного города» – одно из ключевых произведений советской культуры. Эту адаптацию сказки американского писателя Лаймена Фрэнка Баума о стране Оз, вышедшую в 1939‐м году, в разгар самых жестоких репрессий, ждали невероятный читательский успех и долгая литературная жизнь. Эрика Хабер в своей работе исследует судьбу сказки Волкова, столь похожую на судьбу книги Баума, оказавшей большое влияние на развитие детской литературы в США. Как эта история сумела преодолеть культурные барьеры и стать популярной за «железным занавесом»? И как Волкову удалось создать на основе американской сказки книгу, встроенную в советскую педагогическую модель и при этом столь любимую маленькими читателями? Ответы на эти вопросы автор ищет, сравнивая биографии писателей и встраивая их произведения в исторический и политический контекст эпохи. Эрика Хабер – профессор Сиракузского университета, специалист по славянским языкам и литературам, PhD.
Эрика Хабер
Как наследие русского символизма отразилось в поэтике Мандельштама? Как он сам прописывал и переписывал свои отношения с ним? Как эволюционировало отношение Мандельштама к Александру Блоку? Американский славист Стюарт Голдберг анализирует стихи Мандельштама, их интонацию и прагматику, контексты и интертексты, а также, отталкиваясь от знаменитой концепции Гарольда Блума о страхе влияния, исследует напряженные отношения поэта с символизмом и одним из его мощнейших поэтических голосов — Александром Блоком.Автор уделяет особое внимание процессу преодоления Мандельштамом символистской поэтики, нашедшему выражение в своеобразной игре с амбивалентной иронией. Он также прослеживает сдвиг в понимании поэтической искренности, явившийся водоразделом двух поэтических поколений.Стюарт Голдберг — профессор технологического института Джорджии.
Стюарт Голдберг
В конце ХIX века понятие «душа» в психологии уступило место нейрофизиологическим исследованиям состояний и деятельности человека, а в культурной сфере возникла идея о том, что любое произведение представляет собой набор раздражителей, вызывающих определенные реакции. Ана Хедберг-Оленина в своей книге исследует влияние психофизиологии на искусство начала ХX века, рассматривая отсылки к психологическим трактатам в работах искусствоведов и теоретиков, а также практические уроки, почерпнутые художниками из науки. Как актеры и режиссеры немого кино обращались к нейрофизиологии в поисках более выразительного движения? Зачем продюсеры киноиндустрии в США и СССР фиксировали реакции зрителей? Как в период становления массовой культуры разработки нейрофизиологии применялись для оптимизации рекламы и политической пропаганды? Автор демонстрирует, как по-разному и часто неожиданно работники культуры интерпретировали научные теории о нервной деятельности – теории, предвосхитившие современное применение нейронауки в психологии искусства и маркетинге. Ана Хедберг-Оленина – филолог, киновед, доцент кафедры сравнительного литературоведения и медиа исследований Университета Штата Аризона.
Ана Хедберг-Оленина
Немецкий историк и культуролог Алейда Ассман – ведущая исследовательница политики памяти Европы второй половины XX века. Книга «Забвение истории – одержимость историей» представляет собой своеобразную трилогию, посвященную мемориальной культуре позднего модерна. В «Формах забвения» Ассман описывает взаимосвязь между памятью и амнезией в социальных, политических и культурных контекстах. Во второй части трилогии («1998 – между историей и памятью») автор прослеживает, как Германия от забвения национальной истории переходит к одержимости историей, сконцентрированной вокруг национал-социализма. Наконец, в «Истории в памяти» Ассман показывает, как на смену единому национальному нарративу XIX века приходят плюралистические и противоречивые подходы к прошлому в рамках «нового историзма XXI века». Индивидуальные биографии, семейные истории, романы, музейные экспозиции, а также мемориальная архитектура и исторические реконструкции событий приобретают особую роль в обострении конфликтов (меж)поколенческой памяти. Работы Алейды Ассман позволяют по-новому взглянуть на необратимые изменения, которые переживает западноевропейская культура после Второй мировой войны.
Алейда Ассман
В свете новых вызовов, охватывающих современное общество, концепт человека как таковой, а также проблема его взаимодействия с искусством, точными и гуманитарными науками претерпели существенные изменения. Данный процесс, называемый «постчеловеческим состоянием», подвержен влиянию неолиберальной экономики, глобального капитализма, миграционной политики, технологического прогресса, экологических проблем, борьбы с терроризмом и т. д. «Постчеловек: глоссарий» представляет собой сборник ключевых терминов постчеловечества в контексте современного искусства и интеллектуальной сферы. Он охватывает такие широкие темы, как антропоцен, капиталоцен, экология, цифровой активизм, алгоритмическая культура и нечеловеческое. В глоссарии представлены краткие определения этих понятий и исследуются художественные, интеллектуальные и активистские подходы к решению сложных проблем «постчеловеческого состояния». Сборник помогает разобраться в изменениях, которые произошли в искусстве в контексте современных событий, связывает различные дисциплины, аудитории и критические сообщества.Рози Брайдотти (род. 1954) – философ и теоретик феминизма, ее теоретические работы повлияли на становление постгуманизма.Мария Хлавайова (род. 1971) – куратор и теоретик, основательница и художественный директор пространства BAK (Утрехт).
Мария Хлавайова , Рози Брайдотти
Яркий, живой диалог героев – основа драматического произведения, мощный двигатель сюжета и лучший инструмент раскрытия авторского замысла. Но искусство создания диалога таит в себе много ловушек, в которые часто попадают не только начинающие, но и опытные писатели и драматурги.Книга Линды Сегер и Джона Рейни поможет вам избежать этих ловушек. Вы познакомитесь не только с ценными советами о том, как вложить в уста героев те самые единственные и неповторимые реплики, но и с грубыми ошибками в написании диалогов, которые сведут на нет все попытки создать героев, которым поверит зритель. Все советы сопровождаются показательными примерами из пьес, экранизаций и кинофильмов. Книга будет интересна авторам, работающим в любом жанре, и независимо от уровня мастерства– как новичкам, так и опытным профессионалам.Хорошие писатели стремятся к тому, чтобы диалог выглядел как обычный спонтанный разговор. Однако никакой разговор в художественной литературе не рождается у писателя спонтанно.Книга Линды Сегер и Джона Рейни поможет вам избежать этих ловушек. Вы познакомитесь не только с ценными советами о том, как вложить в уста героев те самые единственные и неповторимые реплики, но и с грубыми ошибками в написании диалогов, которые сведут на нет все попытки создать героев, которым поверит зритель. Все советы сопровождаются показательными примерами из пьес, экранизаций и кинофильмов. Книга будет интересна авторам, работающим в любом жанре, и независимо от уровня мастерства– как новичкам, так и опытным профессионалам.Идеальный диалог несет массу информации о персонаже. Бесчисленные слои – психология, происхождение, образование, жизненный опыт – можно раскрыть, совершенно их не описывая, исключительно посредством диалога.Для когоДля начинающих и опытных литературных авторов, в первую очередь для сценаристов кино и телевидения, а также тех, кто хочет таковыми стать.
Линда Сегер , Джон Рейни
В 1144 году возле стен Норвича, города в Восточной Англии, был найден изувеченный труп молодого подмастерья Уильяма. По городу, а вскоре и за его пределами прошла молва, будто убийство – дело рук евреев, желавших надругаться над христианской верой. Именно с этого события ведет свою историю кровавый навет – обвинение евреев в практике ритуальных убийств христиан. В своей книге американская исследовательница Эмили Роуз впервые подробно изучила первоисточник одного из самых мрачных антисемитских мифов, веками процветавшего в массовом сознании. Сюжет ее монографии разворачивается на пересечении детективной микроистории, воссоздающей подробности убийства Уильяма Норвичского, и описания социокультурного контекста XII века. Как показывает автор, кровавый навет был средством, которое помогало королевской власти, церкви и феодальной элите в разрешении многих политических и экономических проблем. Э. М. Роуз – историк-медиевист, приглашенный преподаватель ряда университетов США.
Эмили М. Роуз
Книга Рози Брайдотти «Постчеловек» – одновременно введение и важный вклад в текущие дискуссии о постчеловеческом. Цифровая «вторая жизнь», генномодифицированные продукты, бионические протезы, роботы и репродуктивные технологии – все это привычные аспекты нашего глобализованного высокотехнологичного общества. Они размыли традиционное различие между человеком и его иным, обнажив ненатуралистическую структуру человеческого.Книгу Брайдотти «Постчеловек» открывает исследование того, как постгуманистический ход смещает традиционное гуманистическое единство субъекта. Вместо того чтобы рассматривать эту ситуацию как утрату когнитивного и морального самообладания, Брайдотти утверждает, что постчеловеческое помогает нам понять наши гибкие и множественные идентичности.В формате А4 PDF сохранён издательский макет.
Рози Брайдотти
Эта книга о тех людях, которые дали нам этот мир в обмен на наш разум.Книга «Дар топора» исследует обоюдоострую историю человеческой культуры. Она написана с блистательным воображением и осведомленностью. Используя в качестве канвы всю человеческую историю и западную культуру, эта выдающаяся книга показывает, как на каждом новом этапе эволюции, начиная с каменного топора и до сверхкомьютеров современного мира, те немногие, кто обладают способностью к последовательному анализу (Создатели топора), порождали технологии, дававшие им силу и власть управлять и концептуально влиять на другую часть человеческого сообщества. Другие, более древние типы знания, порожденные интуицией и многосторонними невербальными способностями мозга, не развивались и оставались большей частью в пренебрежении. Прогрессирующее воздействие технологии Создателей топора привело нас теперь к той точке, говорят авторы, где возможно – и насущно необходимо – снова пустить в ход древние формы знания, по-прежнему бытующие в современном мире в культурах иных, нежели культура Создателей топора.Блестящая, радикальная и невероятная по своему охвату книга «Дар топора» содержит верные вопросы, ищет и находит правильные ответы.
Берк Джеймс , Орнстейн Роберт
В чем заключается притягательность кинофильма? Что кроется за этой историей, движением потока образов, связанных единой линией сюжета? Почему один образ или сцена нам нравится, а другие мы даже не замечаем?Понимание образов, которыми живет, питается, увлекается человек, означает знание того, «кто он есть», «что он собой представляет». Крайне важно понимать кино, потому что фильм не только отражает коллективное бессознательное, но и проецирует образы, которые могут влиять на нашу жизнь. Это знание может помочь и кинохудожникам по-новому взглянуть на психологические аспекты своей работы.В книге представлен онтопсихологический анализ фильмов (синемалогия), раскрывающий принципы психологиилидера.Издание ориентировано на широкий круг читателей, которым интересны кино, жизнь, человек.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Антонио Менегетти
Рик Рубин – один из величайших музыкальных продюсеров, чья карьера охватывает десятилетия. Он способствовал популяризации хип-хопа (и превратил Beastie Boys в одну из мощнейших хип-хоп-групп в истории), работал со столпами металла (Metallica и Slayer), альтернативного рока (The Cult, Red Hot Chili Peppers), хард-рока (Aerosmith), ню-метала (Linkin Park, Rage Against the Machine, System of a Down), кантри (Джонни Кэш и Dixie Chicks) – и это только вершина айсберга. В середине 2000-х Рик Рубин, по оценке MTV, стал важнейшим продюсером последних 20 лет, а журнал Time включил его в список ста самых влиятельных людей в мире. Все музыканты, работавшие с Рубином, говорят одно: это человек, который помогает тебе достичь максимума, раскрыть в себе потенциал, о котором ты, войдя в студию, еще даже не догадывался. Так работает идеальный продюсер, и это требует абсолютной чуткости и настежь распахнутого сознания. Рубин понимает творчество, как мало кто на свете, учит нас творить из ничего, и внезапно оказывается, что мы рождаем новые идеи постоянно, на каждом шагу, чем бы ни занимались.Читайте книгу подряд и следуйте за автором – или открывайте ее на случайной странице и используйте то, что там найдете, в любом порядке. Смотрите, что получится. Пути творчества нелинейны и неисповедимы, а творить способны мы все.Впервые на русском!
Рик Рубин
Лэнс Эсплунд, известный американский художественный критик и куратор, колумнист нью-йоркской газеты The Wall Street Journal, обобщил в этой книге свой опыт знакомства с искусством модернизма и постмодернизма. Его текст, основанный на живых зрительских впечатлениях, увлекает читателя в мир художественного творчества, словно в неизведанную страну, язык которой тем сложнее для понимания и изучения, что он постоянно меняется. Среди героев книги, чьи произведения особенно важны для автора, – Казимир Малевич, Марсель Дюшан, Ричард Серра, Марина Абрамович и другие художники.
Лэнс Эсплунд
«Цвет – это клавиш; глаз – молоточек; душа – многострунный рояль. Художник есть рука, которая посредством того или иного клавиша целесообразно приводит в вибрацию человеческую душу», – писал Василий Кандинский в своем программном философском сочинении «О духовном в искусстве», увидевшем свет в 1910 году. Выпускник юридического факультета Московского университета, он принял решение стать художником в последнем десятилетии XIX века. В это время радикальных экспериментов и рождения искусства нового столетия Василию Кандинскому суждено было завоевать всемирную славу выдающегося теоретика и практика авангардной живописи. «О духовном в искусстве», «Текст художника. Ступени», «Точка и линия на плоскости» – эти труды, в которых Кандинский формулирует теоретические предпосылки собственного творчества и абстракционизма в целом, по сей день остаются одним из важнейших ключей к пониманию искусства XX века.
Василий Васильевич Кандинский
Чудесные исцеления и пророчества, видения во сне и наяву, музыкальный восторг и вдохновение, безумие и жестокость – как запечатлелись в русской культуре XIX и XX веков феномены, которые принято относить к сфере иррационального? Как их воспринимали богословы, врачи, социологи, поэты, композиторы, критики, чиновники и психиатры? Стремясь ответить на эти вопросы, авторы сборника соотносят взгляды «изнутри», то есть голоса тех, кто переживал необычные состояния, со взглядами «извне» – реакциями церковных, государственных и научных авторитетов, полагавших необходимым если не регулировать, то хотя бы объяснять подобные явления. Российский опыт встречи с иррациональным рассматривается авторами сборника в общеевропейском контексте; подобный сравнительный анализ позволяет критически пересмотреть расхожее утверждение об особой предрасположенности русской культуры к мистицизму и неумопостигаемости.
Юлия Маннхерц , Коллектив авторов
В сборник вошли эссе Славоя Жижека о кинематографе, который он интерпретирует через призму современной философии, социологии и популярной культуры: от «классики» Хичкока и «модернизма» Тарковского и Кеслёвского до постмодерна Линча и таких «идеологических» фильмов, как «Акт убийства» или «Бэтмен».
Славой Жижек
В своей книге Мария Чизмич исследует отражение травмы в музыкальном искусстве Восточной Европы конца ХХ века. В 1970-80-е годы вопрос коллективной травмы, особенно связанной со Второй мировой войной и сталинской эпохой, стал темой для публичного обсуждения. Журналисты, историки, писатели, художники и кинематографисты неоднократно обращались к сюжетам боли и памяти, правды и истории, морали и духовности как во времена гласности, так и в предшествующие годы. Мария Чизмич рассматривает, как эти проблемы затрагивались в произведениях композиторов Альфреда Шнитке, Галины Уствольской, Арво Пярта и Хенрика Гурецкого. Опираясь на данные психологии и социологии, используя методы литературоведения и культурологии, автор показывает, как средствами музыки происходило осмысление исторических травмы и потери.Об авторе:Мария Чизмич – доцент на кафедре гуманитарных наук и культурологии Университета Южной Флориды. Исследовательские интересы – музыка (в том числе киномузыка и экспериментальная музыка), травма и ограниченные возможности, позднесоциалистическая Восточная Европа. Работы Чизмич публиковались в журналах Twentieth-Century Music, American Music, Music and the Moving Image, а также многочисленных сборниках.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Мария Чизмич
Эту работу по праву можно назвать введением в методологию звуковых исследований. Мишель Шион – теоретик кино и звука, последователь композитора Пьера Шеффера, один из первых исследователей звуковой фактуры в кино. Ему принадлежит ряд важнейших работ о Кубрике, Линче и Тати. Предметом этой книги выступает не музыка, не саундтреки фильмов или иные формы обособления аудиального, но звук как таковой. Шион последовательно анализирует разные подходы к изучению звука, поэтому в фокусе его внимания в равной степени оказываются акустика, лингвистика, психология, искусствоведение, феноменология. Работа содержит массу оригинальных выводов, нередко сформированных в полемике с другими исследователями. Обширная эрудиция автора, интерес к современным технологиям и особый дар внимательного вслушивания привлекают к этой книге внимание читателей, интересующихся окружающими нас гармониями и шумами.
Мишель Шион
Переворот, произошедший в общественном сознании после Первой мировой войны, открывает новую культурную эру и одновременно завершает европейскую «прекрасную эпоху». Это время отмечено затуханием веры в прогресс, переориентацией внимания с познаваемости вещей на их существование и кризисом историзма как главного объяснительного принципа XIX века. Все перечисленные тенденции вместе с бурным развитием науки и новых визуальных медиумов – фотографии, кино, иллюстрированных газет и рекламы – и порождают условия для возникновения концепта «визуальной культуры».Перенос внимания с временной непрерывности конкретных «историй» на «пространственное», прерывное соотношение различных визуальных практик и их артефактов привел, с одной стороны, к ослаблению идеи автономии искусства, а с другой, к расцвету междисциплинарных методов его изучения. Центральной проблемой при такой смене акцента стала проблема визуальной топологии. Вместе с ней на авансцену выходят исследования разного рода «мест», «локусов», «дистанций», «перспектив», пространственных (оптических) иллюзий в произведениях искусства и других визуальных артефактах, а также интерес к местам пребывания и разнообразию видов материального воплощения визуальных образов. Новые исследовательские тренды, которые дают о себе знать уже в середине – конце 1920-х годов, порождают и новую ретро-перспективу – иными словами, формируют другое видение собственной генеалогии. Это приводит к созданию оригинальной концепции рождения модерна (modernit'e) как исходной точки возникновения современной, т. е. характерной для послевоенной Европы, визуальной культуры.В настоящее издание вошли тексты Вальтера Беньямина, Зигфрида Кракауэра, Роберто Калассо, Розалинд Краусс и Джона Бёрджера, которые помогают раскрыть контекст формирования визуальной культуры XIX–XX веков.
Вальтер Беньямин , Зигфрид Кракауэр , Александр Иванов , Джон Бёрджер , Розалинд Краусс
«Частные случаи» – это сборник эссе о значимых произведениях искусства, созданных за последнее столетие, и их авторах, которые подтолкнули Бориса Гройса к новым открытиям и интерпретациям. Книга инспирирована искусством, как практикой, изменяющей взгляд и мышление. Книга представляет собой исследование ключевых вопросов, связанных с развитием современного искусства: оригинальность, вторичность, ценность произведений искусства, язык власти, заключенный в них, и другое. Они «не поясняют» теорию искусства, а скорее, следуют импульсам, которые дают сами работы.
Борис Гройс
Джон Максвелл Кутзее – первый писатель, который дважды был награжден Букеровской премией – в 1983 году за роман «Жизнь и время Михаэла К.» и в 1999 году за роман «Бесчестье». В 2003 году он удостоился Нобелевской премии по литературе. «Описывая слабости и недостатки людей, писатель обнаруживает божественную искру в человеческом существе», – говорилось в заявлении Шведской академии.Знаменитый южноафриканский автор, опытный и проницательный критик, Кутзее собрал в одном сборнике свои лучшие очерки. Размышляя о творчестве величайших литературных умов мира, от Дэниэля Дефо и Иоганна Гёте до Ирен Немировски и Филипа Рота, писатель в определенном смысле бросает вызов современному человеку, которому кажется, что он уже нашел ответы на все вопросы.
Джон Максвелл Кутзее
История о горе-гитаристе и заполошном менеджере… о том, как создавалась музыкальная группа где-то на окраине Осаки и о сотнях попыток ради того, чтобы стать популярными. Поклонникам группы Hey-yo! посвящается.
Ольга Окабэ
Пина Бауш – легенда танцевального театра. На протяжении четырех десятилетий она переводила жизнь – радость, страх, любовь, сомнение, боль – на язык современного танца, переосмысляя все аспекты хореографии и театра. Она отказалась от линейной драматургии, привычной рабочей рутины, классических декораций и костюмов и стала задавать труппе вопросы, на которые каждый танцовщик отвечал своим телом. «Меня интересует не то, как люди двигаются, а то, что ими движет», – говорила она.Как менялось искусство Пины Бауш? Из кого состояла команда Танцтеатра и как проходили репетиции? Что могут рассказать постановки Бауш о состоянии немецкого – и не только – общества 1970–2000-х годов? Социолог, теоретик танца и профессор Гамбургского университета Габриэле Кляйн изучила творчество хореографа со всех сторон и погрузила его в культурный, исторический и социально-политический контекст. И, что самое главное, показала, как можно по-новому смотреть на танец и понимать его.«Танцтеатр Пины Бауш: искусство перевода» – первая книга издательской серии Международного фестиваля современной хореографии Context. Diana Vishneva, посвященной исследованиям современной хореографии, теории и истории танца. Книга выпущена в сотрудничестве с издательством Individuum.
Габриэле Кляйн
Книга Лоры Джейкобс «Как смотреть и понимать балет. Небесные тела» – увлекательное путешествие в волшебный и таинственный мир балета. Она не оставит равнодушными и заядлых балетоманов и тех, кто решил расширить свое первое знакомство с основами классического танца.Это живой, поэтичный и очень доступный рассказ, где самым изысканным образом переплетаются история танца, интересные сведения из биографий знаменитых танцоров и балерин, технические подробности и яркие описания наиболее значимых балетных постановок.Издание проиллюстрировано оригинальными рисунками, благодаря которым вы не только узнаете, как смотреть и понимать балет, но также сможете разобраться в основных хореографических терминах.
Лора Джейкобс
Трагедия Холокоста была крайне болезненной темой для Польши после Второй мировой войны. Несмотря на известные факты помощи поляков евреям, большинство польского населения, по мнению автора этой книги, занимало позицию «сторонних наблюдателей» Катастрофы. Такой постыдный опыт было трудно осознать современникам войны и их потомкам, которые охотнее мыслили себя в категориях жертв и героев. Усугубляли проблему и цензурные ограничения, введенные властями коммунистической Польши. Книга Гжегожа Низёлека посвящена истории напряженных отношений, которые связывали тему Катастрофы и польский театр. Критическому анализу в ней подвергается игра, идущая как на сцене, так и за ее пределами, – игра памяти и беспамятства, знания и его отсутствия. Автор тщательно исследует проблему «слепоты» театра по отношению к Катастрофе, но еще больше внимания уделяет примерам, когда драматурги и режиссеры хотя бы подспудно касались этой темы. Именно формы иносказательного разговора о Катастрофе, по мнению исследователя, лежат в основе самых выдающихся явлений польского послевоенного театра, в числе которых спектакли Леона Шиллера, Ежи Гротовского, Юзефа Шайны, Эрвина Аксера, Тадеуша Кантора, Анджея Вайды и др. Гжегож Низёлек – заведующий кафедрой театра и драмы на факультете полонистики Ягеллонского университета в Кракове.
Гжегож Низёлек
Каждый из нас может стать творцом в какой-либо сфере – считает Уилл Гомперц, редактор отдела искусства Би-би-си, бывший директор галереи Тейт, автор всемирного бестселлера «Непонятное искусство». Хорошо знакомый со многими выдающимися деятелями современного искусства и много лет посвятивший изучению их творчества, в своей новой книге он знакомит читателей с подходами, практиками и приемами, с помощью которых творческие личности настраивают свое воображение на поиск новых идей и превращают его в эффективный инструмент. Уилл Гомперц уверен: взяв их на вооружение, практически каждый может разбудить дремлющий в нем творческий дар и сделать свою жизнь более креативной и плодотворной.
Уилл Гомперц
Книга Дженнифер Хоманс «История балета. Ангелы Аполлона» – это одна из самых полных энциклопедий по истории мирового балетного искусства, охватывающая период от его истоков до современности. Автор подробно рассказывает о том, как зарождался, менялся и развивался классический танец в ту или иную эпоху, как в нем отражался исторический контекст времени.Дженнифер Хоманс не только известный балетный критик, но и сама в прошлом балерина. «Ангелы Аполлона…» – это взгляд изнутри профессии, в котором сквозит прекрасное знание предмета, исследуемого автором. В своей работе Хоманс прослеживает эволюцию техники, хореографии и исполнения, посвящая читателей во все тонкости балетного искусства. Каждая страница пропитана восхищением и любовью к классическому танцу.«Ангелы Аполлона» – это авторитетное произведение, написанное с особым изяществом в соответствии с его темой.
Дженнифер Хоманс
Сценарий – основа киноиндустрии. Без четкой, продуманной и живой истории невозможно снять хороший фильм. И книг по сценарному мастерству написано немало – сотни, а то и тысячи! Но эта книга – не одна из многих, а одна на миллион. Томас Арагай – испанский сценарист с более чем 20-летним стажем – разработал собственный метод работы над сценарием. Он предлагает рассматривать весь процесс как пирамиду, выделяя фундаментальные вещи, без которых невозможно создать историю. Это не классический подход, и именно в этом его прелесть. Пособие поможет начинающим сценаристам освоить азы ремесла, а опытным профессионалам предложит по-новому взглянуть на привычную работу.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Томас Арагай
Джеймс Скотт Белл – лауреат Международной премии писателей и автор многих бестселлеров в жанре триллера, а также преподаватель писательского мастерства. В своей книге автор подробно раскрывает, как прокачать свой писательский навык, раскрыть талант с помощью разных писательских техник.Немало авторов мечтают о том, чтобы их книги завладели сердцами читателей и стали настоящими бестселлерами. Но как этого достичь? Все ответы вы найдете здесь. Эта книга откроет вам все секреты писательского мастерства независимо от того, писали ли вы до этого или только мечтаете начать!Из книги вы узнаете:• Ключ к отличному сюжету.• Как придумать концовку.• Как написать запоминающихся второстепенных персонажей.• Три простых способа усилить сцену.• Как прописать диалоги.И многие другие секреты эффективного написания книг!В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Джеймс Скотт Белл
Выйдя на экраны кинотеатров в пасхальный уикенд 1999 года, «Матрица» уже в первый день проката стала своего рода философской провокацией. Вопросы, затронутые в повествовании о программисте Томасе Андерсоне, когда-то уже были озвучены Платоном, Декартом и Кантом: «Как определить реальность?» «Что такое личность?» и «Как соотносятся судьба и свободная воля?»«Матрица» – это коктейль из различных мотивов: дзен-буддизма, юнгианской психологии, популярной квантовой механики, гонконгских фильмов о боевых искусствах и других «ингредиентов». Сестры Вачовски новаторски объединили в фильме аспекты популярной культуры и академического знания.Философские концепции античных мыслителей и мрачные умозаключения ученых эпохи постмодернизма органично сосуществуют в научно-фантастической реальности. Однако настолько ли она фантастическая, какой кажется на первый взгляд? И что вообще есть реальность? Тринити наклоняется к уху Нео и шепчет: «Вопрос, вот что не дает нам покоя».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Уильям Ирвин
Вы когда-нибудь останавливались посреди улицы, услышав потрясающую мелодию, исполняемую уличным музыкантом? Забывали ли вы в этот момент обо всем на свете, просто наслаждаясь музыкой, на несколько минут отпуская все свои заботы? Музыка обладает удивительной силой, она способна подарить нам покой или взволновать, знакомый мотив может пробудить давно забытые воспоминания, погрузить в особую атмосферу и познакомить вас с огромным количеством потрясающих людей.Эта книга от настоящего ценителя музыки во всех ее проявлениях, скрипачки и журналистки Клеменси Бертон-Хилл, которая делится своими любимыми классическими произведениями на все случаи жизни и на каждый день года. Она уверена, что классическая музыка вовсе не элитарна и доступна для всех, кто захочет узнать о ней чуть больше, стоит только захотеть. И эта книга – лучший способ начать знакомство!
Клеменси Бертон-Хилл
Биография, написанная Лесли-Энн Джонс, основана на беспрецедентном доступе к ключевым фигурам жизни Фредди, включая его любовников, родственников, друзей, коллег, издателей, фотографов и продюсеров и отличается аккуратнейшим подходом к фактам. Приводя множество точек зрения, Джонс неуклонно проясняет один-единственный вопрос – каким же Фредди Меркьюри видел самого себя? И преуспевает в этом.
Лесли-Энн Джонс