Читаем Укрощение строптивой полностью

О синьор, смысл в этом глубже, чем вы думаете. Поднять платье моей хозяйки, чтоб мастер пользовался! Тьфу, тьфу, тьфу!

Петручио (тихо к Гортензио)
Гортензио, скажи, что все заплатим.(Портному.)Ступай же! Нечего тут толковать.
Гортензио (тихо портному)
Портной, я завтра заплачу за платье.На грубые слова ты не сердись.Иди домой. Хозяину привет.

Уходит портной.

Петручио
Ну ладно, Кет, уж мы к отцу поедемВ обыкновенных наших честных платьях,Хоть платье – бедно, – кошелек набит;Ведь тело только через ум богато.И, как сквозь тучи солнце проникает,Так честь сквозь платье скромное видна.Ценнее жаворонка, что ль, сорока,Затем что оперенье хорошо?Иль угорь недостойнее змеи,Затем что шкурка той на взгляд приятна?Ты никогда плохою, Кет, не будешь,Надень хоть самое дурное платье.А будет стыдно – на меня свали.Теперь развеселись: на праздник едем.И попируем там, в дому отцовском.Слуг позови, уж ехать нам пора.Пусть коней подадут к большой аллее,Там сядем, а туда дойдем пешком.Сейчас, пожалуй, около семи, –Я думаю, к обеду мы поспеем.
Катарина
Я уверяю вас, уж скоро два;Мы к ужину едва-едва поспеем.
Петручио
На лошадей мы сядем ровно в семь.Вот посмотри: что ни скажи, ни сделай, –Ты все наперекор.(Слугам.)Оставьте нас.Я не поеду нынче. Я поеду,Когда наступит час, что я назначил.
Гортензио
Вот молодец! Он будет солнцем править.

Уходят.

Сцена 4

Падуя. Перед домом Баптисты. Входят Транио и педант, одетый как Винченцио.

Транио
Вот дом, синьор. Прикажете стучать?
Педант
А как же иначе? Коль я не спутал,Меня синьор Баптиста должен помнить:Тому лет двадцать в Генуе стоялиМы вместе с ним в гостинице Пегаса.
Транио
Прекрасно, – так держите лучше роль,Со строгостью, как надлежит отцу.
Педант
Не беспокойтесь. Вот и ваш слуга.

Входит Бьонделло.

Его б наставить надо.
Транио
Не бойтесь за него. Смотри, Бьонделло,Веди себя как надо, не сплошай.С ним обращайся, будто он Винченцио.
Бьонделло
Не подведу.
Транио
К Баптисте с порученьем ты ходил?
Бьонделло
Сказал, что ваш отец уже в Венеции,И в Падую мы ждем его на днях.
Транио
Ты ловкий малый. Получай, чтоб выпить. –А вот Баптиста. Не сбивайтесь с тона.

Входят Баптиста и Люченцио.

Синьор Баптиста, рад я нашей встрече.(Педанту.)Вот тот синьор, о ком я говорил вам:Прошу вас, будьте добрым мне отцом,И, как наследство, Бьянку мне добудьте.
Педант (к Транио)
Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги