Читаем Укрощение строптивой полностью

Кет, объясни упрямым этим женамОбязанности их к своим мужьям.

Вдова

Вы шутите? Не надо нам уроков.

Петручио

Ну, Кет, скорей! С нее и начинай.

Вдова

Не станет.

Петручио

Увидите. С нее и начинай.

Катарина

Свой лоб нахмуренный скорей разгладьИ не бросай на мужа гневных взглядов,Что ранят господина и владыку;Гнев губит красоту, как снег – луга,И славу отрясет, как ветер – почки;Приятности тут нету никакой,И злая женщина в сердцах – источник мутный,Нечистый, тинистый и неприглядный;И как бы жаждою кто ни томился,Такой воды ни капли не коснется.Муж – господин тебе, опора, жизнь,Твоя глава, владыка. Полн заботыОн о тебе и о твоем довольстве,Он трудится на море и на суше,Не спит ночей, выносит бурю, холод,Пока лежишь спокойно ты в тепле,И от тебя одной лишь дани просит:Любви, приветливости, послушанья –Ничтожной платы за великий труд.Обязанности подданных пред князем –Жены обязанности перед мужем.А если несговорчива, сварливаИ непослушна благородной воле,То что ж она тогда, как не мятежникИ доброму правителю изменник?Смотреть на вашу глупость стыдно мне.Воюете? Молили бы о мире!К главенству, первенству вы все стремитесь?В любви и послушании смиритесь!Не потому ли телом мы слабы,К занятиям тяжелым неспособны,Что наше сердце с телом заодно,Во всех делах покорным быть должно?Ах, дерзкие, ничтожные вы черви!Мой дух был так же дерзок, как и ваш,И отвечать имел он больше праваНа слово словом, на укол – уколом.Теперь я вижу, что оружье наше –Соломинка, что слабы мы безмерно,Считая силой то, что мнимо и неверно.Умерьте спесь, – немного прока в ней, –Склоните головы к ногам мужей.Готова проявить я послушанье.Лишь только муж мой выразит желанье.

Петручио

Кет, поцелуй меня. Ты молодец.

Люченцио

Да, старый плут, ты счастлив, наконец!

Винченцио

Приятно, если дети так милы.

Люченцио

И неприятно, если жены злы.

Петручио

Ну, Кет, пора в кровать. –Женатых трое. Двум бы подождать.(К Люченцио.)Заклад я выиграл, хоть вам – беляк[15]Дай Бог спокойной ночи, как-никак.

Уходят Петручио и Катарина.

Гортензио

Строптивую он ловко укротил.

Люченцио

Дивлюсь, как он злой нрав ее сломил!

Уходят.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги