Читаем Укрощение строптивой полностью

Да только то, что пока они трудятся над сочинением поддельного обеспечения, вы можете обеспечить ее за собой cum privile – gio ad imprimenolum solum[14]. Скорее в церковь, да захватите с собой священника, причетника и несколько штук годных честных свидетелей.

Когда не по душе вам, не знаю, что сказать.Но Бьянки вам иначе своею не назвать.
Люченцио

Бьонделло, слышишь?

Бьонделло

Я не могу мешкать. Я знал одну женщину, так она в один прекрасный день пошла в огород за петрушкой, кролика покормить, да и обвенчалась. Так же и вы, сударь, можете. Засим мое почтенье, сударь. Хозяин велел мне сказать священнику от святого Луки, чтобы он готов был встретить вас вместе с вашим добавлением.

Уходит.

Люченцио
Могу я и хочу, когда согласна.А почему б ей несогласной быть?Ну, будь что будет! Камбио к ней стремится.Лишь одному бы мне не возвратиться!

Уходит.

Сцена 5

Проезжая дорога. Входят Петручио, Катарина, Гортензио и слуги.

Петручио
Еще поддайте, ведь к отцу мы едем.Ах, Бог ты мой, как славно месяц светит!
Катарина
Какой же месяц? Это солнце, день!
Петручио
Я говорю, что месяц ярко светит.
Катарина
Я знаю: это солнце ярко светит.
Петручио
Клянуся сыном матери моей,Самим собой, – пока не будет месяцИль что хочу, – к отцу я не поеду. –Эй, поворачивай! Домой мы едем!Ей только бы перечить! Все перечит!
Гортензио
Будь по его, а то не доберемся.
Катарина
Вперед уж нам немного и осталось,Будь солнце, месяц – все, что вам угодно.Хотите, ночником хоть называйте;Клянусь, и для меня так это будет.
Петручио
Я говорю, что месяц.
Катарина
Знаю: месяц.
Петручио
Нет, вы солгали: то благое солнце.
Катарина
Да, Бог благословен, благое солнце!А скажете – не солнце, так не солнце;Изменчив месяц, как и ваша мысль.Как назовете, так оно и есть,И так всегда для Катарины будет.
Гортензио
Ну, в путь, Петручио; поле за тобой!
Петручио
Вот так, вперед, вперед! Шар по наклонуВсегда катиться должен, а не в гору. –Стой! Это что еще за человек?

Входит Винченцио.

(К Винченцио.)Куда спешите, милая синьора?Скажи мне, Кет, но говори по правде, –Встречала ли ты девушку свежее?Какой румянец на щеках лилейных!И словно звезды в небесах сияют.Два глаза на ее лице небесном.Еще раз здравствуй, милая синьора. –Кет, поцелуй ее за красоту.
Гортензио
С ума его сведет, как с женщиной толкуя.
Катарина
О дева, почка свежая, младая,Куда идешь ты, где твое жилище?Как счастливы родители твои!Но тот счастливее, кому придетсяТебя супругой милою назвать!
Петручио
Что это, Кет, с ума ты, что ль, сошла?Ведь это дряхлый, сморщенный старик,А не девица, как ты говоришь!
Катарина
Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги