Читаем Укрощение строптивой полностью

Черт бы тебя побрал, проклятый хрыч!Хоть козыри я лучшие растратил,Я знаю, как хозяину помочь.Причины нет поддельному ЛюченциоНе взять в отцы поддельного Винченцио.Вот удивительно! Отцы обычноДетей рожают, я ж рожу отца,Чтоб заслужить прозванье молодца.

Уходит.

Акт III

Сцена 1

Падуя. Дом Баптисты. Входят Люченцио, Гортензио и Бьянка.

Люченцио
Довольно, музыкант, не будьте дерзким.Уже забыли вы про угощенье,Какое поднесла вам Катарина?
Гортензио
Смотри, педант задорный,Сама богиня музыки пред нами.Она мне преимущество дает.Сперва часок мы музыкой займемся,Потом часок вы посвятите чтенью.
Люченцио
Все у осла наоборот выходит!Зачем нам музыка дана, не знаешь?Не для того ль, чтоб ум нам освежатьПосле занятий и трудов вседневных?Наукой предоставьте нам заняться,Чтоб вам потом гармонии предаться.
Гортензио
Я наглости такой не потерплю.
Бьянка
Вы оба обижаете меня,О том бранясь, что мне решить пристало.Не школьник я, которого секут;Я не хочу стесненной быть часами,А по желанию хочу учиться.Чтоб пререканья прекратить, мы сядем.А вы, взяв инструмент, сыграйте нам.Вы не настроите, как чтенье кончим.
Гортензио
Вы кончите, как только я настрою?
Люченцио
Как бы не так. Настраивай – и баста.
Бьянка
Где мы остановились?
Люченцио
Вот здесь.«Hic ibat Simois; hic est Sigeiae tellus;Hic steterat Priami regia celsa senis»[10].
Бьянка
Переведите.
Люченцио

«Hic ibat» – как я вам уже говорил; «Simois» – я Люченцио; «hic est» – сын Винченцио; «Sigeiae tellus» – переодетый, чтобы достигнуть вашей любви; «hic steterat» – а тот Люченцио, что сватается к вам; «Priami» – мой слуга Транио; «regia» – замещающий меня; «celsa senis» – чтобы мы лучше могли провести старого Панталоне.

Гортензио
Настроил я свой инструмент.
Бьянка
Послушаем! Верхи фальшивят.
Люченцио
Поплюй в кулак да снова принимайся.
Бьянка

«Hic ibat Simois» – я вас не знаю; «hic est Sigeiae tellus» – я вам не верю; «hic steterat Priami» – остерегайесь, чтобы нас не услышали; «regia» – не будьте самонадеянны; «celsa senis» – не отчаивайтесь.

Гортензио
Теперь настроен.
Люченцио
Всё, кроме низов.
Гортензио
Низы, низы! Сам, низкий плут, фальшивишь.(В сторону.)Учителишка дерзок и горяч!Ей-богу, плут волочится за нею.Pedascule[11], я глаз с вас не спущу.
Бьянка
Потом, быть может, а пока не верю.
Люченцио
Прошу мне верить. Право, ЭакидВсе то же, что Аякс: по деду назван.
Бьянка
Приходится учителю поверить,Иначе я бы в этом усомнилась.Ну, будет с вас. Я, Личио, готова.Не обессудьте, господа, прошу вас,За то, что я с обоими шучу.
Гортензио (к Люченцио)
Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги