Читаем Укрощение строптивой полностью

Баптиста
И мне знаком. Так сыну – мой почет.
Гремио
Позвольте же, Петручио, и нам,Ходатаям смиренным, слово вставить.Черт побери, уж очень вы спешите!
Петручио
Простите, друг Гремио, – кончить мне охота.
Гремио
Но в браке вас ждет немалая забота.

(Баптисте.)

Сосед, я уверен, что этот дар вам приятен. Чтоб быть столь же любезным, я, более всех других обязанный вашей любезности, смело рекомендую вам этого юного ученого (представляя Люченцио), долгое время учившегося в Реймсе. Он столь же сведущ в греческом языке и латыни, как тот в музыке и математике. Зовут его Камбио; прошу вас, примите его услуги.

Баптиста

Премного благодарен, синьор Гремио. Добро пожаловать, добрейший Камбио. (К Транио.) Но вы, любезнейший синьор, по-видимому, нездешний; разрешите узнать цель вашего приезда.

Транио
Простите мне, синьор, такую смелость,Что, будучи приезжим в вашем крае,Я появляюсь в дом ваш женихомВысоконравственной прекрасной Бьянки.Небезызвестно мне решенье вашеИз дочерей дать предпочтенье старшей.Единственно, чего я добиваюсь, –Чтоб вы, узнав мое происхожденье,В число других включили и меняИ не лишили милости и ласки.Для воспитанья ваших дочерейЯ приношу сей скромный инструментИ связку греческих, латинских книг.Коль примете, повысите их ценность.
Баптиста
Зоветесь вы Люченцио? А откуда?
Транио
Из Пизы, мой синьор. Я сын Винченцио.
Баптиста
Большой он в Пизе человек. По слухамЕго я знаю. Милости прошу.(К Гортензио.)Возьмите лютню.(К Люченцио.)Вы возьмите книги.Сейчас увидите вы учениц.Эй, кто там есть?

Входит слуга.

Ты проведешь синьоровСейчас же к дочерям. Скажи обеим:Учителя им; пусть любезней примут.

Уходит слуга, за ним Люченцио, Гортензио и Бьонделло.

Теперь пройдемся по саду немного,А там и за обед. Я очень рад вамИ вас прошу не сомневаться в этом.
Петручио
Синьор, дела не терпят волокиты;Я свататься не в силах каждый день.Отца вы знали, а по нем – меня.Ведь я его единственный наследник, –Добро не уменьшил, а приумножил.Так если с вашей дочкой мы поладим,Что вы в приданое за ней дадите?
Баптиста
По смерти – половину всех земель;Теперь получит двадцать тысяч крон.
Петручио
Я ж обещаю в случае вдовства,Когда она меня переживет,Ей все свое имущество оставить.Подробную бы нам составить запись.Чтобы никто уж изменить не мог.
Баптиста
Первейшая теперь забота ваша,Чтоб полюбила вас: все дело в этом.
Петручио
Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги