Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Дорогу преграждала большая лужа и он разогнавшись попытался через неё перемахнуть, но в самый последний момент заднее колесо соскочило в колею. Прыжок не удался. Пилигрим со всего маху плюхнулся в тепложидкую грязь, лицом вниз.



Валяясь в этой грязевой ванне он понял насколько утомителен был его предыдущий путь. Все тщетно, все суета сует - говорило болото, но запас воздуха в легких заканчивался и инстинкт самосохранения требовал вытащить голову из грязи, чтобы глотнуть кислорода. Перевернувшись на спину Пилигрим смотрел на небо, в котором медленно догорал закат. Затем появились первые звезды, пришла долгожданная прохлада. В болоте стало холодно и он вылез из него, позабыв про велосипед, рогатый руль которого, сиротливо виднелся на спокойной и ровной глади болота, напоминая погибшее в трясине животное.



В попытках согреться была проведена целая ночь, зажигалка забилась грязью и не работала, сигареты превратились в одну равномерно-серую кашицу с желтыми прожилками. Всё было плохо, но не так как хотелось бы.



В стране Marlboro начинался новый день, небо на востоке порозовело, грозя в скором будущем продемонстрировать долгожданное солнце. Свежий ветер сбивал с листьев деревьев остатки пыли, птицы устроили утреннюю проверку. Пересчитавшись и недосчитавшись некоторых собратьев, плюнув абсолютно на все, они заголосили свой обычный гимн наступающему дню.



Взошло солнце, заняв свою крайне неустойчивую позицию и впереди блеснула, между деревьев, лента ручья.



Девушка стоящая у брода нервно поглядывала на тот берег, не решаясь ступить в воду. Нарядно одетая, в туфлях на "шпильке" она выглядела весьма необычно для данного вида местности и еще она Пилигриму кого-то напоминала.



- Наташа, ты что ли? Господи, сколько лет прошло с тех пор, как мы закончили школу? Что ты тут делаешь?



- Ручей пытаюсь перейти! - даже не попытавшись вспомнить его ответила бывшая одноклассница



Он придирчиво осмотрел прозрачный водный поток, собаки на ногах с комьями грязи в шерсти одобрили его мысль. Пилигрим сделал шаг в воду, перешел на ту сторону, течение смыло грязь с его ног, окрасившись в коричневато-желтый цвет.



- Тут совсем мелко! Разуйся, если не хочешь намочить туфли и перейди!



- Я не могу!



- И что ты предлагаешь?



- Перенеси меня на руках! - это была просьба-приказ, что Пилигриму совершенно не понравилось и он демонстративно отвернувшись, принялся умываться.



- Эй, ты! Ты меня слышишь?



- Слышу, слышу!



- Перенеси меня! Я требую, чтобы ты меня перенес на ту сторону!


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее