Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Напевая, знакомую с самого детства, песенку он изо всех сил налегал на педали старенького велосипеда, найденного на обочине дороги. Представив себя добродушным котом Леопольдом, Пилигрим радовался падающему за горизонт солнцу, начавшим чирикать под вечер птичкам и всему прочему, чего он почему-то не замечал раньше. Даже оторванная до колена правая штанина нисколько не огорчала его. Как только Пилигрим сел на свежеобретенного коня и проехал, буквально, несколько метров, нижний край развевающейся штанины попал в цепь. Благополучно пришлось рухнуть в пыль и отчаянно матерясь выдирать злополучную часть одежды из мертвой хватки стальных зубьев "звездочки".



Пусть! Пусть дорога в даль бежит, пусть!



Все на свете по плечу,



И с песней этой качу по свету,



Качу, качу, куда хочу!



А, где-то в засаде притаились зловредные мышата, Серый и Белый, хотя на самом деле всё могло быть совершенно иначе. История со штаниной, наверняка, дело их маленьких лапок.



- Мерзкие, отвратительные грызуны! Я с вами дружно жить не буду!



Не взаправдашние собачонки устали и уныло повесили свои мохнатые уши. Блеск в пластмассовых глазах сменился на пыльную поволоку, им еще никогда не приходилось так долго путешествовать, а судя по энтузиазму хозяина, всё только начиналось.



Кручу, кручу, кручу, педали кручу,



Лечу, лечу, с горы как птица лечу!



Асфальт закончился и дорога плавно перешла в грунтовку, с четко прокатанными колеями. За все время проведенное здесь он не встретил и даже не услышал ни одного автомобиля, поэтому оставалось загадкой, кто же все таки накатал эту колею.



Воздух пропах некой прохладной свежестью, которая бывает после проливного дождя. Проехав еще немного Пилигрим увидел, что впереди расположен весьма обширный участок дороги, покрытый жидкой грязью. Обе колеи заполнены водой и лишь небольшая полоса посередине была более пригодна для езды на велосипеде.



- Как сказал Кокоро, отправляя меня по доске на другую сторону моста: " Дорога выбранная нами всегда пропорциональна страху и только от нас зависит как, прямо или обратно!" Что ж, по доске прошел, да и тут, думаю, не пропаду!



Он перевел дыхание и крутанул педали так, что из под колеса полетела пыль и мелкие камешки. Мышцы ног заныли от протяжной тянущей боли, но путь вперед был продолжен. Изо всех сил стараясь сохранять равновесие, чтобы не свалиться в грязь, Пилигрим между делом намечал свой будущий маршрут.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее