Читаем Страна мальборо (СИ) полностью

Страна мальборо (СИ)

Желто-белый песчаный пляж, ласково и нежно шуршит набегающая волна. Солнце, опустившееся остывать в теплый океан, погасило свой последний золотой луч, сверкнув им на прощание по бескрайней водной глади, догорел последний отблеск кроваво-красного заката. В высоком, начинающем чернеть небе загорелись первые звезды.

Эр Ромски

Повесть18+


Marlboro.



 



 



 



Вместо предисловия.



 



Желто-белый песчаный пляж, ласково и нежно шуршит набегающая волна. Солнце, опустившееся остывать в теплый океан, погасило свой последний золотой луч, сверкнув им на прощание по бескрайней водной глади, догорел последний отблеск кроваво-красного заката. В высоком, начинающем чернеть небе загорелись первые звезды.



На берегу сидит человек и смотрит на прибой, в его руке медленно тлеет сигарета, ленивый синеватый дымок нехотя вьется между пальцами и растворяется в потоках соленого морского ветра, идущего от океана. Пиджак, небрежно брошенный на песок, всем своим видом выражает недовольство от подобного обращения. Он скомкан, в его карманах ползают мелкие черные букашки, во внутреннем кармане, скомканный галстук. Человек подносит сигарету к губам, делает затяжку и щелчком выбрасывает окурок. Он поднимается, берет пиджак и стряхнув с него песок, уходит в сторону темнеющих, за светлой полоской пляжа, пальм. На его ногах обычные комнатные тапочки, в виде весело-оранжевых лохматых собак, которые не вяжутся ни со строгим костюмом от Армани, ни с песчаным берегом, омываемом тропическим океаном. Не сочетаясь ни с чем, они всем своим видом показывают, что они домашние животные.



Человек идет ко сверкающей в темноте вывеске, укрепленной между двумя пальмами, под которой проходит едва заметная мерцающая черта. Подойдя к светящейся отметке, он вздыхает и перешагивает через неё. Загребая песок тапками-собаками идет дальше, останавливается и в очередной раз читает сияющую во тьме вывеску.



" WELCOME TO MARLBORO COUNTRY! " - гласят неоновые буквы.



 



 



История первая.



 



Вагонные колеса стучали по стыкам рельс, выдавая неизменно пелевинское: джин-джи-релла, джин-джи-релла, джин-джи-релла. Человек в мятом костюме от Армани и смешных собаках на ногах, покачивался в такт на верхней полке плацкартного вагона. Мимо сновали какие-то люди, гремящие пустыми стаканами или обжигающиеся этими же стаканами на обратном пути, но уже с кипятком. В условно обозначенном купе между собой неспешно беседовали, успевшие познакомиться за долгий путь случайные попутчики.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее