Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Сухие губы растянуты в зловещей усмешке и демонстрируют, некогда великолепные, а ныне пожелтевшие зубы. Судя по одежде это была когда-то женщина, сейчас это было уже не важно. Смерть уравняла всех: красивых с некрасивыми и счастливых с несчастными, все стали одинаково мертвыми. Таких тел на их пути были десятки и каждого смерть настигла в свое время. Кто-то из них был слабее, а кто-то нет, но на праздник попали только сильнейшие.



- Глупо, умирать ради праздника! - сквозь зубы сказал Пилигрим - Хотя, даже в этом есть определенный смысл!



Наташа усмехнулась, но отвечать не стала.



Кроме мутного желто-зеленого тумана вокруг ничего не было видно и вдруг все закончилось. Снова метался из стороны в сторону легкий, ненавязчивый ветерок, на небе сияла пятнистая тарелка полной луны и сотни тысяч звезд, рассыпанных по необъятным просторам космоса. Монолитный бетонный забор тянулся далеко в ночь, а за ним во всю гремела музыка, смех и разноцветные огни.



- Пришли! - девушка указала на неприметный темный проем на светлом фоне бетона - Нам туда!



Приземистое кирпичное здание с многочисленными узкими окошками, несколько контейнеров для перевозки грузов, дымящая черным дымом котельная, какие-то подсобные помещение и среди всего множество веселящегося народа. Горы пустых стеклянных и пластмассовых бутылок, летающие по воздуху обрывки бумаги и целлофановые пакеты, человек уперевшись рукой в контейнер делает вид, что его тошнит. Всеобщий гомон и гвалт, среди которого Наташа тут же растворилась, оставив Пилигрима в одиночестве.



Внезапно все умолкло, голос ведущего попросил всех успокоиться и расчистить место, настало время вручения солнечных регалий. Толпа затихла, ожидая кому же на этот раз выдадут символы власти, присущие только стране Marlboro. Наступила торжественная минута. В образовавшийся круг вошла группа военных с черными чемоданчиками в руках. Самый главный, с огромными звездочками на погонах протянул список награждаемых ведущему и тот принялся выкрикивать имена победителей.



Публика рукоплескала каждому произнесенному имени и искренне радовалась, тому что кто-то все же занял свое место под солнцем.



- Пилигрим! - раздался громкий голос, толпа замерла в ожидании, похоже, для них это было неким сюрпризом.



- Пилигрим! - повторил свой призыв ведущий и люди повернули головы, обратив свой взор на одиноко стоящего в стороне человека.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее