Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Самуил Торнович наблюдал за происходящим готовый в любой момент прийти санитару на помощь. В их памяти еще был свеж тот случай, когда я освободился и воспользовавшись свободой, вцепился в горло одного из санитаров, по моему, его звали Петр. Нет, убить мне его не удалось, лишь немного покалечил и теперь они всякий раз проверяли надежность крепления ремней.



Закончив, Виктор отошел в сторону и стал за спиной врача. Все трое, мы замерли в молчании, было слышно, как где-то под потолком звенит одна из подружек Кинселы.



- Так вот, уважаемый! - прервал тишину Самуил Торнович - Был собран целый консилиум, который рассматривал ваш случай и как это ни печально, вас признали совершенно здоровым! То, что вы набросились и чуть было не убили одного из сотрудников клиники, было расценено как неадекватная реакция на сложившуюся ситуацию! Эти тупицы-профессора считают вас совершенно безобидным и не опасным для общества!



От столь неожиданно приятных новостей у меня бешено заколотилось сердце. Они все таки признали меня совершенно нормальным человеком.



- Но я совершенно иного мнения! - продолжал этот, вызывающий всем своим видом отвращение, человек - Лично я считаю, что все то что вы мне рассказывали во время сеансов психотерапии - может представлять некоторую угрозу для общества! И я ни за что не выпустил бы вас отсюда до конца ваших дней, но обстоятельства выше меня! Я обязан выписать вас и выпроводить на все четыре стороны!



Его тон не предвещал ничего хорошего и я старался благоразумно помалкивать, хотя эмоций было через край. Переполняя мое сознание они рвались на свободу, а я загонял их обратно.



Врач подал знак санитару, тот раскрыл кейс и принялся перебирать в нем инструмент. Краем глаза я заметил скальпель, блестящий молоток, которыми обычно повара отбивают мясо, шприц и еще какие-то медицинские аксессуары. Все было как обычно, но вот скальпель и кухонный молоток в инструментарий врача-психиатра, насколько я был осведомлен в этой области, не входят. Мрачное облако подозрения начало закрадываться в душу. Виктор молча набрал в шприц содержимое небольшого флакона и передал его Самуил Торновичу.



- Я нашел выход, как сделать так, чтобы вы своими историями не вносили смуту в среднестатистические души обывателей! - тонкая усмешка блуждала по лицу, придавая ему весьма зловещие оттенки.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее