Читаем Страна мальборо (СИ) полностью

Моя шея невыносимо болела от крайне неудобной позы. Лежа на спине и рассказывая ей последнюю историю про Пилигрима, я старался постоянно смотреть на неё. Мои руки были надежно привязаны к койке и поэтому я не мог согнать с левого плеча усевшегося там носорога. Она же, пользуясь моей ограниченностью движений, вогнала свой хоботок под кожу и загоняя его все глубже и глубже, не торопясь пила мою кровь наполняя ею своё брюхо. Сероватые полоски на её тельце раздвигались, демонстрируя полупрозрачные желтые полосы, которые в свою очередь приобретали темно-алый цвет.

Зуд в месте, где Кинсела проколола своим носом мою кожу, усиливался. Я ерзал по кровати пытаясь её прогнать, но все было тщетно. Она, словно, насмехалась надо мной, постоянно устраивалась поудобнее, шевелила прозрачными крыльями, переставляла тоненькие ломкие ножки. Мои усилия по освобождению не прошли бесследно. Петля на правой руке ослабла и я осторожно высвободил из неё ладонь. Рука резко взметнулась, раздался звонкий шлепок.

Маленькие капельки крови попали на белую простынь, на плече, образовалось липкое кровавое пятно с темным силуэтом Кинселы в центре. Тонкие лапки носорожицы медленно отклеились от моего тела и застыли в воздухе.

Она умерла, услышала все истории о стране Marlboro и умерла. Дальнейшее общение с ней, после того как я рассказал ей всё было совершенно бессмысленно. Кинсела перешла границы дозволенного, она решила, что ей позволено многое и поплатилась за это. Никто не может безнаказанно пить мою кровь.

Двери палаты медленно отворились пропуская во внутрь врача и санитара. Самуил Торнович, как обычно, приветливо улыбнулся своей кривой нехорошей улыбкой и поинтересовался моим самочувствием, его тонкие бескровные губы кривились искажая черты жабоподобного лица. Он поставил стул у кровати и уселся на него, закинув ногу на ногу и сплетая на колене пальцы рук.

Виктор молчаливой тенью застыл за спиной врача сжимая в кулаке пластмассовую ручку чемоданчика. Его внимательный взгляд придирчиво изучал ремни, которыми я был привязан. Мои надежды, что он не заметит освобожденной руки не увенчались успехом. Виктор поставил свою ношу на пол и подошел ко мне. Развязал петлю и снова накинул её мое запястье, стараясь затянуть её как можно туже.