Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Сверкающий хромированными деталями, новенький бензовоз, неторопливо перебирался через трамвайные рельсы. Зеленый свет светофора очистил для него путь, но мчащийся на полном ходу обезумевший трамвай, проигнорировал предупреждающий красный свет. Он вошел в цистерну точно по середине, скрежет сминаемого металла и оглушительный взрыв. Машины и люди, оказавшиеся поблизости вспыхнули, как сухая трава. Взрывная волна покатилась вдоль домов, выдавливая стекла из окон. Огонь бушевал во всю, в воздухе метались горящие комья, размахивающие кожистыми крыльями. Они поднимались вверх и осыпавшись на землю искрами, превращались в ворон, которые стремительно убирались подальше от бушующего пламени.



* * *



Жуткое дребезжание утреннего будильника заставило проснуться спящего. Он немного еще повалялся в кровати, оставляя организму шанс самостоятельно прийти в себя. Почувствовав, что все нормализовалось, человек поднялся и задумался над только что просмотренным сном. Но, этот сон как и многие предыдущие был забыт по пробуждению. Некое чувство, какое бывает, когда забываешь что-то важное не оставляло его и это тревожило.



Свежее утреннее солнце, не успевшее подернуться легкой завесой пыли, весело и задорно светило в окно. Новый день обещал быть ужасно жарким, но пока жара не наступила, природа радовалась прохладе, выражая свое удовольствие птичьим гомоном и шелестом листьев.



Николай встал с кровати и почесывая живот отправился в ванную. Не смотря на ранний час на кухне грохотала кастрюлями его мать. В ванной, он критически осмотрел себя в зеркало и вздохнув, принялся за утренний туалет.



- Коля, сынок, иди завтракать! - послышался голос матери.



Крепкий черный чай терпкой горечью наполнял рот и не спеша скатывался в желудок.



- Ты бы, поел чего-нибудь, а то вон только кишки поласкаешь!



- Не хочу!



- И, что с тобой делать?



- Не знаю!



- На работу идешь?



- Да, вернусь поздно!



Мать покачала головой и продолжила завтракать. Николай допил чай и сказав: "Спасибо!", отправился в свою комнату.



Он собирался на работу, когда что-то зубовным скрежетом наполнило его слух. Человек обернулся и увидел за окном большого ворона, который царапал клювом по стеклу, от чего шел весьма отвратительный звук, вызывающий повальную дрожь во всем теле. Птица, повернула голову и уставилась на него черным, блестящим глазом.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее