Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Все вокруг было таким огромным, а он был так мал и не знал совершенно ничего. Ничего не умел, всему приходилось учиться заново. Он учился сидеть, ходить, не держась за стены, самостоятельно есть. Затем ему пришлось постигать совершенно иные вещи, он учился читать и писать, чтобы быть полноправным членом общества, в котором он должен обитать до конца дней своих. Все это он делал не задаваясь вопросом: "Для чего мне все это?". Просто учился, постигал азы всевозможных наук, чтобы потом получить аттестат о среднем образовании, который был отправным билетом к более высоким кругам науки.



Свидетельства, аттестаты, дипломы, паспорта, сертификаты, удостоверения и множество различных справок без которых жизнь оказывалась совершенно бесполезна. Он смотрел на тот мир в котором ему выпало жить и понимал его, но не понимал всего лишь одной вещи. Почему, люди которые жили вокруг него не верили друг другу? Почему, они постоянно пытались обмануть самих себя, да и других тоже, для чего? Может быть поэтому, чтобы занять хоть какую-то нишу в обществе, нужны кипы различных документов?



Он рос, ходил в детский сад, затем в школу, где-то учился, служил в армии, старался быть как все. Но лишь одно было странно, он всегда был одинок и молчалив. Чем старше он становился, тем ограниченнее был круг его знакомых, да и количество употребляемых слов неизбежно катилось к цифре "два". "Да" и "Нет".



Потом, случилось то, что обычно случается в подобных ситуациях. Люди, которые, считали себя его друзьями не на шутку забеспокоились о нем и от греха подальше упрятали в психиатрическую больницу. Как бы чего не вышло!



В больнице его поместили в отдельную палату, нацепили смирительную рубашку, привязали к кровати и кололи какую-то дрянь, от которой снились цветные сны. Каждый день к нему приходил врач в сопровождении санитара. Врач сидел на стуле у его кровати, а санитар безмолвной тенью неподвижно замирал за спиной своего начальника. Справившись о здоровье, человек в белом халате, требовал у своего подчиненного шприц с очередной дозой. Вгонял иглу в вену и путешествие по необычному миру снов продолжалось. Он засыпал, а врач тихим голосом у него что-то спрашивал, что-то конкретное о чем совершенно не хотелось рассказывать, но препарат, введенный внутривенно ломал те барьеры, которые ненастоящий больной пытался выстроить.



 



 



История восьмая.



 


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее