Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Он мог убить их всех, но проиграл бы эту битву перед самим собой. Изгнание, тоже являлось вызовом, более достойным, нежели убийство слабых, возомнивших себя сильнейшими мира сего и Ваал, принял приглашение на новое сражение. Победа или поражение в ней не имело никакого значения, важен был неведомый ранее опыт и поэтому, он уходил в неизвестность.



Ваал спускался в глубины прочь от солнца и поднимался к свету. Замерзал в ледяных пустынях и изнывал от жажды в песчаных. Был рабом и героем, но неизменно принимая каждый новый вызов судьбы, шел в очередную битву с широко распахнутыми глазами и открытым сердцем, наполняя разум новыми знаниями. Память о городе тысячи белых ворот постепенно стиралась, превращаясь в пепел былых времен.



Город, который Ваал покинул давным-давно, погиб. Огромные волны поднявшиеся с морских глубин поглотили его, немногие спаслись. Остатки некогда великой нации прозябали теперь на враждебных и порой диких территориях. Растрачивая накопленную веками мудрость, они гибли в схватках с местными племенами, постепенно становясь такими же дикими. Тем же, кому повезло немного больше и кто попытался сохранить крупицы былого величия подвергались гонениям со стороны не менее цивилизованных соседей. Вот так реальность приобретает оттенки легенды, а затем обрастает небылицами и домыслами, но подобные вещи часто происходят со всем тем о чем, мало что известно.



Когда Ваалу кто-нибудь рассказывал легенду о чудесной стране, он лишь усмехался, слушая насколько прекрасен был тот самый город-остров, какие чудеса и тайны поглотило разгневанное на людей море. Город действительно был красив, а тайны до сих пор преследовали его в виде двух сумрачных теней. Безликие несколько раз пытались нападать на него и в лоб, и со спины, но все их попытки ничем не заканчивались. Шло время и тени поменяли тактику. Теперь они приходили к нему по Тропе Сновидений, на которой они были немного сильнее, чем Ваал.



Двое безымянных, которых он прозвал просто - Первый и Второй. Оба неразговорчивы, но Первый больше жестикулирует, объясняя Второму на языке жестов, что делать. Оба скрывают свои лица под маской тени, но Второй улыбается чаще. В своей настойчивости они превзошли все виденное Ваалом за несколько сотен лет. Они знали, что их хозяин давно покоится на дне морском, но продолжали исполнять отданный много лет назад приказ.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее