Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Пустынную комнату вновь заполнило одиночество и пустота. Пилигрим осторожно приотворил дверь и выглянул в полутемный коридор. Множество дверей с табличками тянулись по всему обозреваемому пространству. Он вышел в коридор и идя вдоль закрытых дверей, читал надписи на них. Некоторые были написаны совершенно непонятными символами, некоторые же, несмотря на загадочную полустертость читались легко и понятно. Двери, на которых значилось "Для Р.Р.", были немного приоткрыты. Где-то в глубинах памяти Пилигрим откопал подобное значение и любопытства ради, заглянул в эту комнату.



Одинокое кресло, такая же хрустальная, как и в его номере люстра, на стене, приколоченный двумя гвоздями беззубый череп.



- РР притащил его с собой, из своего города и оставил этот череп для РР, который должен был прийти следом! - ветер странствий неслышно возник за спиной.



- Ветер, а как ты разговариваешь? Ведь у тебя нет ни языка, ни зубов, ничего, что должно формировать и обособливать звуки!



- Я ведь в твоей голове и поэтому ты меня слышишь! - он рассмеялся, окутав Пилигрима, движущимися воздушными массами.



- А, РР второй, что не пришел следом за первым?



- Почему это не пришел?



- Ты так сказал, будто этого не случилось!



- РР пришел и поэтому ты можешь войти в эту комнату, нечего стоять на пороге! Войди и сядь в кресло!



Пилигрим вошел, багровое солнце страны Marlboro медленно пряталось за высокими многоэтажками. В кресле лежала свернутая тряпка, Пилигрим поднял её за уголок и она развернулась, демонстрируя нечто до боли знакомое и родное. Но что именно?



- Что это?



- Не узнаешь?



Пилигрим отрицательно покачал головой, пытаясь понять предназначение данного объекта, выполненного из немного сероватой ткани.



- Примерь!



- Как это одевается?



- Руки суй сюда! - ветер легонько приподнял длинные рукава, терпеливо объясняя, как этим пользоваться - Голову сюда, а там определимся, что дальше делать!



Человек принялся натягивать странное сооружение на себя. Как только рукава были заполнены руками, ветер подхватил их и обмотал вокруг тела, завязав ткань в прочный узел. Он толкнул Пилигрима в грудь, так, чтобы тот упал в кресло и спросил:



- Теперь узнаешь?



- Это смирительная рубашка! - пытаясь встать на ноги ответил Пилигрим, но ветер прижал его к спинке кресла.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее