Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Погоня и уход от неё, вызов и битва давно стали смыслом жизни для Ваала и тех двоих. Он не боялся их, а они его. Сильные охотники и не менее достойная жертва, но Меч Силы по-прежнему был в руках Ваала.



Тропа Сновидений - весьма странное место, где прекращают свое действие такие понятия, как сила, ловкость, выносливость и скорость. Здесь все решалось при помощи остроты восприятия, разящей точности сердца, крепости духа и стальных объятий разума.



Те двое весьма уверенно чувствовали себя на Тропе, осознавая, что являются здесь полноправными хозяевами. Дело дошло то того, что Ваал, чувствуя, что проигрывает им эту схватку, отказывался спать. Ведь он на Тропе был всего лишь гостем и о законах, царящих там, имел весьма пространственное представление.



Время шло, Ваал освоился в мире Сновидений и теперь схватка шла на равных, один против двоих. Как-то раз, ему удалось зажать в тиски разума, подобравшегося слишком близко Первого и тот не смог вырваться. Ваал забрал его бесцветную душу и заключил её в рукоять меча, теперь Меч Силы стал совершенным смертельным оружием, действенным во всех ипостасях человеческого бытия и небытия.



Второй исчез, оставив после себя тонкий печальный след проигранной битвы. Таких изнуряющих тело и изматывающих душу битв больше не было, лишь мелкие стычки, к которым Ваал всегда относился с не меньшим уважением.



Шли года, а он оставался прежним, неся на себе груз тысячелетней памяти. Сбившись со счета общепринятых лет, Ваал придумал собственное летоисчисление. Этим он и жил, каждый день открывая для себя что-то особенное и необычное, пока ему на глаза не попалась небольшая книжица, которая так и называлась - "Особенности половой жизни красных носорогов в преддверии смерти - 2".



 



 



Особенности половой жизни красных носорогов



в преддверии смерти - 2.



 



От автора.



Все оно, конечно, к этому и шло, но как бы то ни было, случилось так, как я и предполагал. Пройдя очередной круг развития и получив некое жизненное откровение, понимаешь, что этот мир устроен совершенно иначе. Складывающийся взгляд на окружающую действительность, почему-то не отвечает реальности и приходится, либо самому подстраиваться под то, что есть, либо изменять все это под себя. Первое - проще, второе - нет. Прогибаться не хочется совершенно и поэтому, пока есть силы буду выступать в качестве волнореза, рассекая все то, что пытается смять, раздавить, уничтожить мою беззащитную душу.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее