Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Который понятен, лишь здесь и сейчас!



Высохший труп со звериным оскалом,



Который уж год украшает пейзаж.



Кружатся, тихо жужжа и сверкая



Огромные мухи в надежде на жизнь.



Зеленые псы вокруг дерева дури,



Вращаются с лейками - это все сон.



Безумие в творчестве пьяных монахов



И крики о боге, что он среди нас!



Но кровь с алтаря и из чаши с сердцами



Чуть слышно течет и как прежде молчит.



Вопли гвоздей и удары молота,



Они друг за другом войдут, порвав плоть.



Остатки извилин усохли, скрутились



Все это, дело рук маньяка!



Он на свободе рвет крылья стрекозам



И заставляет есть гипс паучка.



Собаки сбежали, все лейки украли,



Синий слон тихо ходит ища червячка.



Какие тут чувства, когда на карнизе,



Висит третий день уже чья-то рука!



Красное солнце лежит чуть пониже,



Раздробленный череп и выпавший глаз.



Да, все это мило и очень пристойно,



Но только не надо меня уверять,



Что все это, только мои ощущенья



Что все это мой ненавязчивый бред!



* * *



Маленькая, тесноватая квартира в которой тихо, чисто и даже немного загадочно. В центре единственной комнаты, погруженной во мрак, стоит гроб. Окна занавешены тяжелыми черными шторами не пропускающими лучики солнечного света и птичьи трели с улицы.



В этой квартире живет вовсе не вампир, а самый обыкновенный, уставший от суеты, человек. Жизнь в гробу это его своеобразный способ избавиться от некоторых комплексов, которые навязывает ему огромный и шумный город.



Человек спит, он спокоен и умиротворен, немного бледен от недостатка солнца. Его уже давно ничто не отягощает, не вызывает волнений и тревог. Тишина царящая в его жилище олицетворяет Вселенский покой.



Наступит момент, когда забудут про его образ жизни и сочтя, что все уже случилось, предадут земле, похоронят в любимом гробу. Стук сырой земли по крышке разбудит его, ведь он давно уже не слышал звуков со стороны. Человек попытается открыть гроб, но сил нет и голос слишком слаб, чтобы попросить о помощи.



А, могильщики продолжают свою работу, им нужно спешить, рабочий день только начался и таких могил еще десятки. После работы они разойдутся, кто домой, а кто просто прогуляться по улицам затихающего после дневной суеты города.



Человек в гробу исчерпав остатки сил затихнет, смирясь с данным положением дел. Влажный воздух могилы становится с каждым выдохом все тяжелее и тяжелее. Обитатель гроба засыпает последним сном и погружается в Вечность.



* * *



Серые стены рвут мою душу,



Алое небо пьет мою кровь,



Сырая земля меня поглотила!



Почему, когда и за что?



Но вот, шаг за матом, рождается слово,



Они может быть не умрут никогда!


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее