Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Черепную коробку изнутри раздирала жуткая боль, гвозди, опять эти гвозди зашевелились в моем желудке. Они были везде, когда-нибудь они меня победят и я буду похож на ежа, но только с металлическими иглами.



- Но, что же по этому поводу скажет стая?



А, стая ответила просто:



- Аф, аф, аф!



Подобрав с земли дождевого червя, я попробовал его на вкус:



- Неплохо! Напоминает вчерашние макароны!



Гвозди, как живые шевелились внутри протыкая стенки желудка и внутренние органы. Изо рта пошла кровь, смешанная со стойкой горечью никотина, похоже, они повредили мои легкие.



* * *



Странно, но страх перед смертью, почему-то пугает если не всех, то абсолютно всех. В этом тоже нет ничего страшного, а именно в страхе перед смертью.



В то же время многие задумываются о самоубийстве, просчитывают самые легкие способы ухода из жизни. Большая часть этих многих останавливаются, испугавшись неизвестности. У них сразу находится масса нерешенных глобальных проблем или же самая настоящая жалость к самому себе. И лишь немногие доводят дело до конца, те которым действительно интересно, что же там за гранью.



* * *



И вновь, восстала Смерть,



Четыре черных розы,



Совсем чуть-чуть, присыпаны землей!



И снова день погас и снова стало тихо,



Лишь строгий крест над тишиной ночной.



* * *



Пришло и ушло время комаров и носорогов, пришла эпоха смерти. Собралась великая четверка и все потускнело, навсегда потеряв свой изначальный смысл. Кто-то печальный и сумасшедший, под звуки флейты беспрестанно повторял:



- Не стоит жить, не стоит умирать!



Но все хотели жить, никто не был готов к покою, а затем повинуясь Вселенским законам, успокоились. Кружок желтого солнца смотрелся мило и удовлетворенно, он больше не звал в бой, не пробуждал тяги к жизни, он просто дожидался, когда все закончится.



Мир вокруг медленно гас и затихал. В наступающей отовсюду тишине слышался топот коней великой четверки, которая отвоевывала свои владения обратно и никто не сопротивлялся их приходу. Причина была одна - это просто было бесполезно.



Сети тишины прочно окутали засыпающую землю.



* * *



Тот кто бьётся за жизнь, сам сеет смерть. Убить хорошего - плохо, убить плохого - хорошо. Хороший и плохой переступив порог вечности уже не противники, они теперь мертвецы.



Они боролись каждый за свое, не понимая как все это ничтожно перед лицом Смерти и Небытия. Какой бы путь не выбрал человек в своей жизни, дорога всех приводит только в одно место, на кладбище.



* * *



Наносится мысль не в рифму, не в тему



Зато постигаю здоровый маразм!



Нет смысла и нет ничего, кроме бреда,


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее