Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


Но если забросить все попытки спасти самого себя, то в любом случае нужно чем-то заниматься. Чем-то, что избавит от бесполезных умственных процессов и лучше всего для этого подходит работа. Тяжелая работа, требующая максимум физических усилий, заставляющая трещать кости и сухожилия. После которой мышцы деревенеют, отказываясь сокращаться, жутко болит спина при каждом движении, гудят и ноют тупой не проходящей болью ноги, ладони со вздувшимися и лопающимися волдырями - все это лишь мизерная цена, которую можно при случае заплатить. Чем сильнее физическая боль, чем тяжелее работа, тем глубже уходят воспоминания. Мозг начинает зацикливаться на монотонных процессах, но все это ненадолго. Мышцы окрепнут, спина перестанет болеть, двадцатая подряд сигарета не вызовет приступов тошноты, не придет больше легкое головокружение от постоянного недоедания и недосыпания. Вот, именно, тогда организм привыкший к самоистязанию и выбросит на поверхность все то, что упорно забивалось куда-то в глубину.



Это все было потом, а в начале, как я уже говорил, была Любовь, Любовь с большой буквы и то, что было после неё представлено циклом коротких безымянных рассказов и подобных заметок, совершенно не связанных между собой каким-либо смыслом.



- Причем тут половая жизнь носорогов? - возможно спросят некоторые читатели.



Я отвечу:



- Мне это все приснилось и я не знаю, что подразумевало мое подсознание под половой жизнью красных носорогов в преддверии смерти! Все готовы? Тогда начали!



* * *



Ты постучись, тебе откроют



И лишь могила, как стена.



Они живут и умирают,



Их это право, так всегда!



Жизнь, быт, поломанные руки



Торчат костями вверх и вниз.



Ты лишь не умирай со скуки,



Раз начал жить, так веселись!



* * *



Эта зеленая мразь снова появилась и пообещала забрать меня с собой, в свой мир, но ему еще нужно было обменять белорусско-монгольские тугрики на рубли в долларовом эквиваленте. Деньги зеленому нужны были, якобы, для оплаты проезда в трамвае.



А, пока он никуда не спешил, развлекаясь и оглашая воплями мою пустую квартиру. Мразь бегала вокруг кресла, в котором я сидел и седел от безысходности. Грохот, найденной им где-то, пластмассовой игрушки и не менее довольный писк раздражал меня все больше и больше. Сам по себе я довольно спокойный человек, если меня никто не достает и выхожу из себя крайне редко, но эта тварь, определено, действовала мне на нервы.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее