Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

В этот миг за притворенными дверями раздался голос кубикулария, вопрошавшего, можно ли войти принцессе Анне. Но не успел Лев ответить, как двустворчатые двери распахнулись настеж, в отворе мелькнула грузная фигура кубикулария, которого оттолкнули прочь – и маленький смерч в простом белом мафории влетел в покой и с восторженным визгом кинулся к Эмунду.

- Анна! Уже не маленькая, чтоб так бегать. И не веди себя как дикарка, поздоровайся с Эмундом как надлежит дочери императора ромеев,– укоризненно проговорил император, пряча улыбку. И обратился к Эмунду, который разом утратил всю свою невозмутимость: – Уж так тебя ждала, все выглядывала, не идут ли корабли.

Из-под мафория глянули лукавые глаза, а тонкие руки обвились вокруг шеи варанга, который неожиданно улыбнулся, и его загорелое жесткое лицо словно засветилось.

- Так и надлежит, - раздался звонкий голос.

Высокая красивая черноволосая девушка тихо вошла в покой, приветствовала низким поклоном императора и остановилась у входа, чуть опустив голову и скромно потупившись.

- Эмунд привез учителя, - благожелательно кивнув наперснице своей дочери, продолжил император. - Если этот Никон – тот, о ком я думаю, вполне можно взять его обучать вас с Феодорой. И Магнаврской школе не помешает новый опытный преподаватель. А теперь ступайте, уж поздно. Ступайте, ступайте – успеешь еще надоесть Эмунду.

- Я слышал, ты нашел близкого родственника, - проговорил император, когда девушки удалились и они с Эмундом снова остались наедине.

- Да, государь, - Эмунд пригладил волосы и поправил меч на поясе. – Сына. Он был среди тех варангов, что присоединились к нам в Тавромении.

- И, верно, хочешь, чтобы его приняли в число императорских телохранителей, - чуть прищурившись и глядя снизу вверх на варанга, спросил Лев. Так оно и начинается, подумал он, охваченный внезапной подозрительностью. Стилиан Заутца так же подбирался ко мне, подумал он – сперва подослал Зою, потом сам стал василеопатером, потом его племянника я сделал эпиктом, а потом… Если бы не любовь и преданность Зои, выдавшей свою коварную родню, не быть бы императору Льву живому.

- Так что же, Эмунд? В какой десяток ты его поставишь?

- Государь, - качнул головой варанг. В его светлых глазах мелькнул странный огонек, – лучше бы ему было пока пойти в ночную охрану Дафны.** Пусть пообвыкнется.

Император отвел глаза - северянин угадал его мысли и опасения. Дафна – дворец для церемоний, но жили там лишь некоторые из придворных, а потому заговорщикам в этом дворце делать было нечего. Сам же император и его семья занимали покои Буколеона.

***

Стирбьерну случалось видеть города. Случалось. Он помнил, какое впечатление произвели на него высокие рубленые строения Хольмгарда, когда он впервые туда попал. Высокие терема, в которых склавины прятали своих жен и дочерей, крепкие кладовые и амбары – все это было построено куда добротнее, чем в Йомсборге. Разве что внешние каменные стены Йомсборгской крепости были внушительнее.

Но грозно высящиеся толстые приморские стены Миклагарда, глухо ощерившиеся бойницами четырехугольные зубчатые башни, над которыми вставала набирающая силу огромная розоватая луна, ошеломили молодого воина. В следующие несколько дней он не успевал за новыми впечатлениями и иногда уставал от них так, что все окружающее казалось то очень далеким, то очень близким, а то принималось кружиться вокруг него в бешеном хороводе.

Огромный шумный город с разноязыким говором на улицах, громады и вычурная роскошь дворцовых строений, пестрая яркая толпа, пропитанная резкими запахами - первые дни Бьерн опасался выходить в город, хотя, конечно, скорее умер бы, чем признался в этом. Но Эмунд, казалось, чувствовал, что сейчас испытывал юноша, и потому не отпускал его от себя, обращаясь нарочито грубо. Когда его товарищи отправились в квартал веселых домов, Эмунд резко остановил Бьерна, заявив, что тот еще не заслужил свободы. А потом отвел юношу в баню возле помещения Нумеры, где размещался отряд варангов.

- Здешние бани – не то, к чему ты на Севере привык, - говорил Эмунд, плеская на каменку воду и скрываясь в облаке горячего пара. – Пар тот же, а все не то.

Когда оба отдыхали в прохладном бассейне, вымощенном квадратными плитками розоватого с прожилками камня, Эмунд с неодобрением взглянул на висящий на груди Стирбьерна молоточек Тора.

- А вот с этим здесь поосторожнее.