Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

С Олафом они сдружились в последние два месяца – когда здешняя теплая зима подошла к концу, перестал идти мокрый снег с дождем, солнце пригрело, а море перестало вспухать темными валами зимних штормов. За зиму вся средняя этерия, во главе которой теперь был поставлен Эмунд, признала Стирбьерна своим негласным верховодом – следующим за Эмундом. Олаф тихонько удивлялся этой способности Бьерна приваживать к себе людей – молодому свею для этого не требовалось никаких усилий. Раз встретив его, к нему тянулись. Ему охотно повиновались даже самые отъявленные головорезы, каковых среди наемников, составлявших этерию, было большинство. В нем ощущалась сила и удача, как и в Эмунде. Но в матером воине эта сила была темной, как густые сосновые леса Севера, и горькой, как вкус сосновой смолы на губах. Удача же Бьерна казалась такой же яркой и смелой, как парус драккара, когда он показывается из тумана и его освещает солнце. Олаф тоже тянулся к Бьерну и своей всегдашней немного суетливой веселостью словно оттенял спокойное немногословие молодого вожака. Вдвоем они бродили по городу, выходили на пристань и подолгу глядели в море.

Олаф недавно подцепил одну разбитную женушку степенного патрикия, которого дела частенько заставляли уезжать из города в провинции.

- Это не хольмгардская княжна, конечно, но уж точно получше, чем гулящая девка. Что ходить к гулящим? – вещал Олаф, когда они с Бьерном выходили из боковой двери в ограде Священного дворца. – Радости немного, а то еще хворь какую от них подхватишь. Она обещала подружку сегодня пригласить, вдовушку молоденькую.

Особнячок, в потайную калиточку которого друзей впустила служанка такого маленького роста, что казалась карлицей, не был ни велик, ни роскошен. Беленький и славненький, он напоминал игрушечный домик, только что подаренный ребенку. И Анфуса, хозяйка дома, показалась Бьерну под стать домика – невысокая, складная, с тоненькой талией, выпуклыми бедрами и многообещающей грудью. Под носом у нее были едва заметные темные усики, и Бьерн задумался, щекочутся ли эти усики при поцелуе. Но додумать эту мысль ему не пришлось – их провели в убранную коврами большую комнату, где на низких столиках стояло вино и закуски. Там же пребывала и Елена, одна из кубикуларий принцессы и подружка хозяйки, – она была чуть выше и крупнее, с каштановыми волосами и ласковыми светло-карими глазами.

Курились какие-то благовония, хозяйка по-свойски обняла подругу и пригласила гостей присесть на брошенные на пол большие подушки.

- Ты завела у себя агарянскую традицию? – с улыбкой спросила гостья. Анфуса блаженно вздохнула и опустилась на подушку.

- Так намного удобнее. Ты оценишь, - она бросила на варангов призывный взгляд. – Пожалуйста, угощайтесь!

- У тебя новые духи, Елена? – спросила Анфуса, когда все расселись и Олаф налил себе и приятелю вина. Вино оказалось превосходным, и Бьерн расслабился. К тому же он недавно обнаружил, что теперь понимает почти все, что говорят греки, особенно когда они говорят не слишком быстро, и это добавляло ему уверенности.

- Ты очень красивая, госпожа Елена, - сказал Бьерн. – Окажи мне честь и сядь рядом со мною.

Елена поднялась с удивительной для ее полноватого тела легкостью и присела рядом с ним на подушку.

- Новые духи не у меня, а у принцессы, - сказала она, отвечая на вопрос подруги. – Вчера принесли подарки перед праздником, и там было восхитительное ароматическое масло. Я взяла немного…

- У принцессы Анны? – ахнула в изумлении Анфуса. А Бьерн сразу насторожился – за последнее время Эмунд так часто говорил ему об опасностях, которым окружены принцесса и басилевс, что это почти въелось в его сознание, как въедается в кожу краска.

- Ей так много не нужно, - со спокойной уверенностью ответила Елена. – Я взяла немного и намазалась. Приятный запах. Как вы думаете, что это?

- Госпожа! – на вбежавшей служанке не было лица. – Господин Феодул изволил вернуться!

Как заметались сразу Анфуса с Еленой!

- В окно! Нет, он поставил там слуг… Прячьтесь тут!

Анфуса, которая и в опасности не потеряла присутствия духа, смекнула, что искать будут прежде всего в сундуках и кладовых. А за ширмами искать не догадаются – слишком уж место открытое. А если найдут – они с Еленой скажут, что это воры. И неизвестно еще, кому больше поверят – почтенным патрикианкам, из которых одна прислуживает принцессе, или безродным варварам-наемникам.

Бьерн и Олаф, съежившись за ширмами, и сами прекрасно это понимали. Олаф клял себя за опрометчивость, а Бьерн осторожно подглядывал в щель меж створками ширмы.

- Я не ждала тебя так рано, Феодул. Мы тут с Еленой решили устроить посиделки перед праздником – поболтать, посплетничать, - шутливым легким тоном говорила Анфуса, и Бьерн в очередной раз поразился, как легко иным дается вранье.

- И пили мое вино? – господина Феодула Бьерн не видел, но по густому хриплому голосу с одышкой решил, что человек это в летах и весьма дородный.