Читаем Приручение огня полностью

Двое стражников остались с пленными, а мы продолжили путь по коридорам дворца. И чем дальше мы шли, тем больше и больше горела моя рука с татуировкой, но я не обращала на нее внимания, потому что сейчас мои мысли были полны тревоги за жизнь Надане.

И, вот передо мной, огромные резные двери украшенные золотом, без слов было понятно, что они скрывают комнаты Правителя. Стражник громко и торопливо постучался, и не получив ответа, оглянулся на меня.

Я решительно подошла к двери и, распахнув ее, выкрикнула:

– Измена!

Из всего, что я могла бы увидеть, я увидела самое для себя неожиданное, а точнее орка из моих снов. Мое сердце замерло. В центре комнаты, а это был рабочий кабинет Правителя, за столом в кресле сидел тот самый орк, повстречавшийся мне в камышах, а на его коленях уютно расположилась самая прекрасная орчанка, которую я только встречала в своей жизни…

Правитель хмурит брови, но стражник уже подбежал к нему и протянул переданное мною кольцо Советника.

– Прогуляйся, Мисуке, – он отпускает девушку, и она плавно уходит в задние двери комнаты.

– Что с ним, он жив? – тревога в голосе орка не наиграна.

При звуках его голоса, меня начинают захлестывать чувства из сна, но я их силой воли подавляю, страх за Надане пересиливает, только яростный огонь, который сжигает мою руку, все усиливается, и когда уже терпеть становится невыносимо, отступает.

– Два часа назад он был жив, – отвечаю я, не робея под темнеющим взглядом Правителя, – ночью в таверне «У Лиса» на его жизнь было покушение.

– Кто посмел? – вскочил Правитель.

– Покушался ночной охотник, а посмел ваш брат Герн.

– Этого не может быть! – воскликнул орк, вскакивая с кресла.

– Утром за завтраком увидев Надане живым, он выдал себя. И Советник тут же приказал мне скакать к вам, чтобы сообщить об измене, что бы Вы успели арестовать всех людей своего брата, пока они не причинили Вам вреда.

– Стража, вы слышали? Немедленно арестуйте всех людей принца Герна, не только во дворце, но и в городе, и протрубите сбор дежурного отряда. Мы едем выручать Советника! – с этими словами Принц решительно покинул комнату, схватив лежащий на столе меч, и только в конце коридора остановился, чтобы оглянуться на меня, при этом он дотронулся до своей руки, как будто она тоже его беспокоила.

Я медленно шла по дворцу, то там, то здесь раздавались звуки боя, но мне было не до этого дела. Увидев орка из сна с орчанкой, я поняла, насколько сильно привыкла к нему за те два раза, что видела его наяву, и два сна, в которые он так бесцеремонно врывался. Меня душили слезы. Почему у меня в жизни все наоборот. Зачем я поехала в город в мужском платье и встретила его? Теперь мои чувства мне были понятны, я прочла множество книг, которые доставал для меня отец, он не мог сам рассказать мне все о жизни, но иногда привозил книги, не совсем новые, зачастую изрядно потрепанные, но для меня они были самым ценным подарком. Из них я и узнала о том, что когда девушка видит любимого с другой, то ее сердце разрывается на кусочки, а слезы горечи невозможно сдержать. Я вышла из замка, меня пропустил знакомый стражник, с которым мы недавно сражались бок обок в коридорах, ничего не спрашивая.

– Кто это? – спросил его другой орк.

– Это человек Советника, – услышала я ответ моего знакомца.

– Но почему он плачет? – непонимающе спросил снова орк.

– Когда людям больно, они всегда плачут, посмотри, он ведь совсем еще мальчонка. Говорят, что отряд Советника попал в засаду, а он…

Услышав такое за спиной, я поняла, что привлекаю к себе ненужное внимание и решила найти укромное место, чтобы немного успокоиться и привести себя и свои чувства в порядок.

Я решила, что сниму на пару дней домик. Если я покажусь в таком виде в доме Советника, то мне не избежать расспросов семьи Советника о Надане, ответить на них я не смогу, а вот разреветься могу вполне. Орки, даже женщины, не отличались особой сентиментальностью, и слезы считали слабостью исключительно человеческой расы.

Хозяин таверны, худощавый человек преклонного возраста, не задал мне ни единого вопроса, взял деньги, поинтересовавшись только об обеде, спущусь ли я в зал, или подать его ко мне в комнату.

– Подать, – ответила я, хотя есть совсем не хотелось.

В комнате я упала на кровать, не раздеваясь, и стала рассматривать потолок. Мне предстояло решить, как мне жить дальше, но все мысли, которые до этого хаотично проносились у меня в голове, улетучились. И я забылась тревожным сном.