Воздух быстро холодал, и Арен задумался, надолго ли это принесёт облегчение обожжённой коже Лары, пока не сделается для неё новым испытанием. Она выглядела несчастной и очень больной. И каждый раз, когда кто-то из торговцев приближался к ней, ему приходилось совершать над собой огромное усилие, чтобы не вытащить оружие и не броситься на её защиту.

– О чём задумался, Джеймс? – вторгся в его мысли голос Тимина.

– Просто размышляю о ещё неделе пути пешком.

– О да. Возможно, это поможет тебе успокоиться?

Торговец попытался передать ему бутылку, но Арен вскинул руки.

– Ты и так был более чем щедр с предложением насчёт моего верблюда. Я не могу взять больше.

– Чепуха! Зверюга из лучших. Это я выхожу из нашей сделки в барыше.

Арен сделал вид, что колеблется, наконец взял бутылку и притворился, будто отхлебнул большой глоток.

– Ты настоящий друг.

Почти час они шли в темноте, Тимин распевал песни, а Арен изображал, что пьёт, время от времени незаметно выливая в песок содержимое бутылки. Он часто шатался, налетая на недовольного Джека.

Но он был трезв как стекло, когда позади него послышался лязг стали, извлекаемой из ножен.

Арен обернулся и увидел за собой Тимина с длинным ножом в руках. По бокам стояли двое его подручных. Самый младший держался позади на расстоянии с поводьями верблюдов в руках, на его лице читался испуг.

– Бросай поводья зверя, – велел Тимин. – И ложись на песок.

– А я-то думал, мы друзья. – Арен отпустил Джека, но остался на ногах.

Торговец дёрнул плечом.

– Ну что тут скажешь. Дело есть дело.

– Больше похоже на кражу.

Все трое мужчин захохотали, и Тимин возразил:

– Кража – это когда потерпевший жив и может сообщить о преступлении.

Теперь рассмеялся уже Арен.

– Более чем согласен.

Тимин наморщил лоб в недоумении, но его смятение которое тут же обратилось в панику, когда Арен выдернул меч из тюка на спине Джека и атаковал троих мужчин до того, как они успели опомниться. Он выпустил Тимину кишки, затем повернулся к остальным и зарубил их безо всякой жалости. Боковым зрением он увидел, как мальчишка бросил поводья верблюдов и обратился в бегство, – и мгновенно устремился за ним.

Он был выше и сильнее, поэтому легко поймал мальчишку, опрокинул на песок.

– Пожалуйста, – заплакал тот. – Пожалуйста, сжальтесь надо мной. Я не знал, что они задумали.

Скорее всего, он врал, но не в привычках Арена было убивать детей.

– Я тебя не убью, но, боюсь, мне придётся заставить тебя помолчать, пока я не разберусь со своими делами.

Он заткнул мальчишке рот кляпом, привязал его запястья к лодыжкам и оставил его рядом с верблюдами. Животных он стреножил и заставил сесть на землю. Тут его внимание привлёк стон боли.

Удерживая одной рукой внутренности, Тимин полз к оазису. Арен двинулся за ним и пинком под рёбра перевернул его на спину, хотя тот немедленно завопил, призывая помощь.

– Мы слишком далеко, никто не услышит. – Арен присел на одно колено рядом с умирающим. – Но ведь ты это знаешь, не так ли?

– Кто ты такой? – выдавил Тимин. – Что ты за демон?

– Демон, который сыт по горло ударами со спины, – сообщил Арен и перерезал ему глотку. – А теперь прошу меня извинить, мне нужно вернуть мою жену.

35

Лара

Наклониться вперёд.

Назад.

Влево.

Вправо.

Лара монотонно повторяла это про себя и заставляла тело повиноваться, хотя истощение и долгий мучительный день на солнцепёке стремились взять своё. Опалённая солнцем кожа горела, всё остальное тело мёрзло, содрогаясь в ознобе. Лару мучила жажда, желудок спазматически скручивало от голода, голова болезненно пульсировала. Если она не сбежит сегодня, дальше только смерть.

Наклониться вперёд.

Назад.

Позорный столб был вкопан в землю, но неглубоко. Вес здоровяка пошатнул его, и за несколько часов можно было ослабить его достаточно, чтобы приподнять. Лара, правда, обнаружила, что для этого ей не хватит сил. Единственным выходом оставалось продолжать расшатывать эту проклятую штуку, а потом попытаться перевернуть её, в идеале не сломав в процессе шею.

На рынке было полно народа, все покупали и продавали товары, вскоре после заката прибыл большой караван из Маридрины. Интерес к Ларе, к счастью, уменьшился, хотя некоторые мужчины и женщины, проходя мимо, всё равно останавливались, чтобы плюнуть в неё или швырнуть песком. Но ей было всё равно, что в неё бросают, пока они не замечали, что она пытается провернуть.

В оживлённой маридринской таверне на улице за столиками сидели не меньше десятка мужчин, они пили и смеялись, некоторые, сдвинув вместе головы, обсуждали дела. Все они сильно шумели, двое музыкантов рядом стучали в барабаны ещё громче. Танцовщица, которая, вероятно, подрабатывала проституткой, соблазнительно покачивалась на своём помосте. По этой причине толпа не сразу заметила, что здоровяк, поймавший Лару, рухнул на землю перед зданием и изо рта у него повалила пена.

Но затем раздались испуганные крики, и ещё двое мужчин рухнули со стульев с теми же симптомами.