Шныряя в толпе, Лара стянула мешок кураги, сбитый с одного прилавка, и горсть булочек с подноса в другой палатке – все были слишком заняты дракой, чтобы заметить её кражу. Прихватив ещё немного съестного, она отступила между двумя палатками и прокралась за торговый ряд.

Теперь надо выбраться отсюда, перехватить Арена и Джека, и тогда…

Сквозь заднюю часть стойла вдруг протянулись мясистые руки и сомкнулись на Лариных предплечьях. И низкий голос произнёс:

– А вот и наш воришка.

32

Арен

Арен резко проснулся и панически зашарил вокруг в поисках опоры – он начал соскальзывать вбок. Он вцепился пальцами в шею верблюда и, хотя от головокружения его вело, всё же смог осторожно выпрямиться в седле. И обнаружил, что привязан.

Он взглянул на восходящее солнце и проворчал:

– Почему ты меня не разбудила?

Ответа не было.

Развернувшись в седле, он оглядел окрестности, но Лары не увидел. В груди у него стеснилось. Неужели она потеряла сознание? И где-то далеко позади него лежала, беспомощная, на песке?

Он схватил поводья верблюда и дёрнул на себя, пытаясь заставить животное повернуть назад, но Джек не обращал на него внимания, навострив уши в направлении чего-то, что Арен не мог различить в тусклом свете.

– Ты же не хочешь оставить её там, – попытался уговорить его Арен, снова натягивая поводья. – Она тебя любит. А я нет.

Но его усилия были бесплодны.

Арен сдался, отбросил поводья и начал распутывать узлы на верёвках, которыми его ноги были привязаны к седлу – лишь это удерживало его от падения. Он сполз на песок, упёрся пятками и попытался остановить верблюда силой. И только тогда заметил, что передние ноги у Джека спутаны.

Лара пыталась встать на стоянку ночью, и верблюд убрёл прочь с Ареном в седле? Едва эта мысль возникла в его голове, как он тут же вытряхнул её прочь, и виски заломило. Плащ Лары и все их припасы всё ещё были приторочены к седлу, и, даже испугавшись чего-то, Джек не смог бы двигаться в путах достаточно быстро, чтобы вырваться из умелых рук Лары.

Лёгкий ветерок коснулся лица Арена, и верблюд настойчиво дёрнул за поводок, проявляя больше энтузиазма, чем за весь предыдущий переход. Тому могла быть только одна причина: вода. Верблюд направлялся к оазису, о котором говорила Лара.

В одно мгновение затуманенный солнцем разум Арена понял, что сделала Лара, и он выругался и топнул о песок. Джек воспользовался возможностью продолжить путь, но Арен дёрнул его назад.

– Мы должны дождаться возвращения Её Величества, чтобы не сорвать её драгоценный план.

На востоке появился краешек солнца, поднимаясь всё выше и выше, но Лара всё не возвращалась. Арен напился вволю из одного из бурдюков и вытер пот со лба, изучая горизонт в поисках движения.

Джек громко выразил своё недовольство задержкой, верблюжий рёв эхом разнёсся над пустыми дюнами.

– Я знаю, – ответил ему Арен, – она уже должна была вернуться.

То есть что-то пошло не так.

33

Лара

Её выставили у долбаного позорного столба посреди рынка.

Лара брыкалась и кричала, но здоровяк с товарищами заставили её встать на колени. Её руки и голову просунули в раму деревянных колодок, и верхняя часть со стуком упала вниз, удерживая её на месте, пока она бранила своих пленителей последними словами.

Не то чтобы это пошло ей на пользу.

По телу струился пот, восходящее солнце обжигало обнажённую кожу – разумеется, оставить одежду Ларе не позволили. С неё сняли всё, не оставив даже тряпки прикрыться.

И она прекрасно понимала зачем.

– Попей, красотка, попей.

К её губам поднесли чашку, и драгоценная вода полилась ей в рот. Лара отчаянно пыталась проглотить как можно больше, не закашлявшись. Потом закатила глаза, чтобы взглянуть на здоровяка, который поймал её. Он был уроженцем пустыни, черты лица и цвет кожи выдавали предков как из Маридрины, так и из Валькотты.

– Лёгкая смерть – не наказание, – он похлопал её по щеке. – Мне хватит денег продержать тебя тут до конца недели. Достаточно, чтобы солнце спалило тебе кожу до костей.

В условиях, когда чашка воды может означать жизнь или смерть, в Красной Пустыне относились к воровству так же серьёзно, как и к убийству, и наказывали за него соответственно. Когда нашли кусок мяса, застрявший в одном из верблюжьих вьюков, то решили, что это Лара спугнула животных, и весь гнев, направленный на владельца собак, обратился на неё. Только этот мужчина помешал им забить её до смерти, но сделал это не из человеколюбия. Это его курагу она украла, и он, очевидно, желал ей более долгой смерти.

– Поцелуй меня в задницу, – прорычала она, но он лишь рассмеялся и шлёпнул её по означенной заднице. Кожа, не привыкшая к жару солнца, уже сильно обгорела.

За это Лара намеревалась выпустить ему кишки.

Пока она воображала себе эту утешительную картину, до её ушей донеслось ужасно фальшивое пение. Это была пошлая песенка эренделльских пьяниц про мужчину и мула, Лара слышала её много раз за несколько недель в северной стране, но с тех пор никогда.