– Но возишься ты с ними вдвое больше, чем со мной.

Лара тихо хихикнула.

– Тогда гляди в оба. Не хочу выскакивать из воды и драться с разбойниками голышом.

– Это было бы твоим преимуществом.

– О, у меня достаточно преимуществ, спасибо. – Она подмигнула, схватила нож и пошла босиком к ручью, так покачивая бёдрами, что невозможно было смотреть куда-либо ещё. Потом крикнула: – Я сказала, следи, нет ли врагов, Арен. А не за моей задницей!

– У тебя на заднице столько шелухи, как у юнги очисток от мешка картошки!

Она повернулась, медленно подняла средний палец и наградила Арена прицельно свирепым взглядом. И вернулась в воду.

Что ты творишь? – спросил он у себя мысленно. Почему ты ведёшь себя, словно всё в порядке, когда на самом деле всё хуже не придумаешь?

Итикана никогда не примет её, тем более не простит, он даже не смог бы с чистой совестью просить об этом свой народ. Даже признать, что он сам простил её, невозможно – многие восприняли бы это как своего рода предательство. А учитывая, что ему всё ещё нужно было обдумать собственное искупление, позволить себе любую форму близости с Ларой было бы ещё большей ошибкой. Тем более что в какой-то момент их пути разойдутся.

Он высыпал чечевицу в котелок, взял ложку и принялся помешивать, пытаясь сосредоточиться на этой простой задаче.

Когда?

Когда она уйдёт? Сейчас, наверное, самое подходящее время, ведь они в Валькотте, и для неё быть здесь гораздо опаснее, чем для него. Арен собирался встретиться с императрицей, чтобы попросить прощения, и привести с собой женщину, ради которой он разорвал связи с Валькоттой, было крайне неразумно.

Несмотря на прежнее твёрдое намерение этого не делать, Арен обернулся, упиваясь видом своей жены. Лара сняла одежду мальчика, которую носила всё это время, и сидела в одном нижнем белье на берегу ручья. Она вымыла голову, длинные медовые пряди ниспадали до поясницы, скрывая заживающие раны от ожогов. Новые шрамы поверх старых, но они нисколько не уменьшали её красоту, лишь придавали ей жёсткости. И заставляли Арена ещё больше хотеть её.

Она подняла руку, чтобы помыть её, обнажая изгиб груди с торчащим соском. Член Арена напрягся, его желание становилось всё сильнее, пока он смотрел, как вода стекает по её коже. Лара откинула голову, выжимая воду из ткани, зажмурилась и приоткрыла рот от удовольствия.

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Арен боролся с желанием пойти к ней. Стянуть последний клочок одежды с её бёдер и попробовать её на вкус. Заставить её утратить власть над собой и выкрикнуть его имя. Чтобы её тело содрогалось под ним, чтобы её пальцы путались в его волосах, когда он погрузится в неё.

Она была всем. Его разум, тело и душа желали лишь её. Она была всем, что ему нужно. Той королевой, в которой нуждалась Итикана.

Но из-за Сайласа и его жадности она превратилась в сокровище, которое Арен никогда не получит.

Арен повернулся обратно к чечевице, по-прежнему стискивая кулаки. Ему хотелось что-нибудь ударить. Выместить на чём-то свой гнев. Это было несправедливо. Так чертовски несправедливо.

Лара подошла к нему, от неё доносился чистый запах мыла.

– Ты в порядке?

– Да.

Он почти физически ощущал на себе её взгляд, чувствовал, как она обдумывает, что делать. Что сказать. Ему хотелось лишь умолять её сломить его сопротивление. Достаточно одного её прикосновения, одного слова, и его сила воли рухнет.

«Сделай это, – воззвал он к Ларе мысленно. – Прими решение за меня».

Но вместо этого она произнесла:

– Когда я снова оказалась в Эранале, меня не убили только потому, что Анна им не позволила. А сама она не убила меня лишь потому, что желала твоего спасения больше, чем моей смерти.

Арен сделал глубокий вдох и обернулся. Лара стояла за ним, обмотавшись отрезом ткани, с куском мыла в руке.

– Они проклинали моё имя. Плевали в меня. Требовали казнить меня самыми ужасными способами. Потому что они ненавидят меня. И в этом они правы.

Он открыл рот, чтобы возразить, но Лара подняла руку.

– Я останусь с тобой, пока мы не доберёмся до Пирината. Там мы найдём итиканцев, которые должны нас встретить, и я вас оставлю.

Казалось, что ему в сердце загоняют тупое лезвие, медленно продавливая его, вместе того чтобы разрезать начисто.

– Лара…

– Я люблю тебя, Арен. – Её глаза блестели. – Но между нами всё кончено. Так и должно быть, и мы оба это знаем. Если мы притворимся, что это не так, будет только хуже, когда я уйду.

Лара была права, и он знал это. Но в глубине души он также знал, что даже если он никогда больше не увидит её до конца своей жизни, это чувство не исчезнет.

Она всегда будет его королевой.

37

Лара

Они отправились прямиком в Пиринат, столицу Валькотты, и бо́льшую часть пути преодолели на речном судне, после того как Арен продемонстрировал свой итиканский навык торговаться и продал верблюдов вдвое дороже их настоящей цены.