Читаем Предавшая королева полностью

Как она могла спать, когда Бронвин была на грани смерти – раненная из-за того, что Лара втянула её в эту передрягу. Всякий раз, начиная проваливаться в сон, Лара тут же резко подскакивала: ей казалось, что сестра больше не дышит. Что она потеряла Бронвин. Что убила её – наверняка наповал, как Мэрилин.

Всё усугубил Арен. После того как Лара рассказала ему план, он приложил все усилия, чтобы держаться от неё настолько далеко, насколько позволяла пещера, отказываясь встречаться с ней взглядом. Лишь часами смотрел в пламя костерка.

С ночи изгнания из Итиканы Лару неизменно сопровождало чувство вины, но теперь оно так резко выросло, что у неё всё болело внутри. Сколько же бед она причинила. Даже если её план сработает, даже если Итикана обретёт союзников и отобьёт мост, содеянное уже не исправить.

– Готова?

Подошедшая Сарина протянула Ларе жестяную чашку с горячим дымящимся питьём.

– Он ненавидит меня. – Щёку Лары невольно обожгла горячая слеза, и она яростно вытерла лицо. – Я думала… – Она осеклась и покачала головой. – Не знаю, о чём я думала.

– Что, раз ты спасла его неблагодарную, хоть и крайне привлекательную задницу, он тебя простит?

Лара ответила невнятным звуком: полусмешком, полувсхлипом.

Сарина оглянулась через плечо на пещеру, взяла сестру под руку и повела вниз по насыпи.

Уже достаточно посветлело, чтобы Лара могла разглядеть её лицо: синяки под глазами и жёсткую складку у рта – признаки усталости и беспокойства. И всё это, разумеется, было вредно для ребёнка.

– Он может никогда не простить тебя, ты же понимаешь? Не тебе решать, пойдёт он на это или нет.

У Лары так свело мышцы шеи, что от кивка в ней что-то хрустнуло.

– Я знаю.

– Разве это ничего не меняет? – мягко спросила Сарина. – Не хочешь уйти? У тебя есть такая возможность. Мы можем отдать этой старой стерве и Его Величеству лошадей и припасы, и тогда вчетвером выберемся отсюда, а эти пусть делают что хотят.

– Нет. – Лара не могла уйти. Она бы скорее умерла, вне зависимости от того, как к ней относится Арен. Потому что освободить Итикану из-под ига отца было необходимо ей самой, чтобы примириться с собой. – Если даже он и простит меня, остальная Итикана – никогда. Я не буду заставлять его делать выбор между нами. Я доведу дело до конца и тогда уйду прочь, и…

Уйду прочь, и что?

Её планы ограничивались спасением Арена из плена и освобождением Итиканы, и она не позволяла себе воображать, что будет делать потом, когда достигнет этих целей. Не позволяла себе зацикливаться на моменте, когда ей придётся навсегда покинуть Арена и уйти не оглядываясь.

– И тогда, подозреваю, я займусь отцом.

Сарина вздохнула.

– Ты также можешь оставить это в прошлом и найти меня. Наладить свою жизнь там, где нет политики и насилия. Встретить того, для кого ты всегда будешь на первом месте.

У Лары закололо в груди от внезапного острого прилива отчаяния, и она отвернулась.

– Больно об этом думать.

И как бы нелогично это ни было, того, что описывала Сарина, она не хотела. Она была совсем другим человеком.

– Сейчас больно, потому что рана ещё свежа. Со временем станет лучше. – Сарина притянула Лару ближе, прижалась губами к её лбу. – Сделай всё, что считаешь нужным, выберись, а потом возвращайся к нам. Обещаешь?

Но Лара не успела ответить: послышался глухой звук шагов, и она отвернулась от сестры. У входа в пещеру стоял Арен – руки скрещены на груди, рот сжат в тонкую линию.

Впервые после всех этих месяцев у Лары появилась возможность посмотреть на него при свете дня, и она обнаружила, что с жадностью скользит взглядом по его высокой фигуре, отмечая широкие прямые плечи, гордо поднятую голову. Волосы у него отросли длиннее, чем он носил в Итикане, и начали немного виться, как у Анны, на лице темнела щетина.

– Бронвин проснулась и зовёт тебя, – низко проговорил Арен без выражения.

– Спасибо, что передал. – Лара попыталась встретиться с ним взглядом, но он тут же отвернулся со словами:

– Пойду навьючу лошадей.

Сарина фыркнула.

– Будто ты знаешь как. Я помогу.

– А я пойду попрощаюсь с Бронвин и Крестой, – тихо сказала Лара и ушла в пещеру. У неё перехватило дыхание, когда она увидела, как Бронвин сидит, опираясь всем весом на Кресту, а Нана с ложечки кормит её бульоном. – Хорошо, что ты проснулась, – сказала она сестре.

– Без особого желания, – улыбнулась та. – Но я же не могла позволить тебе снова сбежать, пока я валяюсь без сознания у очередного костра. Да никогда.

Нана шумно выдохнула с явным раздражением и, уходя, плюнула в угол.

– Господи, она такая злыдня, – пожаловалась до сих пор бледная Бронвин, кривясь. – Как ты её терпела целый год?

– Мы мало общались, – Лара ухмыльнулась. – Как-то ночью мне надо было улизнуть, так что я подмешала ей слабительное. И получила несколько часов свободы, пока она не могла выйти из сортира.

Обе её сестры засмеялись, но Бронвин тут же схватилась за плечо.

– Так, стой. Стой. Больно.

Лара наклонилась и прижалась лбом к её лбу.

– Ты поправишься. Я не приму никакого другого исхода.

– Вы сделались такой властной, Ваше Величество. – Бронвин тоже склонилась к ней.