Два дня они петляли по холмам и долинам, пытаясь оторваться от преследователей, но те, казалось, не уставали вовсе и всегда оставались в нескольких шагах сзади, вне зависимости от того, сколько уловок использовала Лара, чтобы скрыться. Она воровала для них с Ареном новых лошадей, когда по пути попадалась небольшая деревенька или ферма, оставляя в качестве платы предыдущих измученных животных. Но крестьянские лошади сильно уступали коням, на которых ехали солдаты её отца, так что с каждым часом лай собак и стук копыт звучали всё ближе.

– Они знают, куда мы направляемся, – озвучил свои мысли Арен, поёрзав в седле, пока лошади пили из крошечного ручья.

– Я понимаю, – она заткнула бурдюк пробкой, передала Арену и принялась заполнять второй. – Я ожидала, что Серин разгадает мой план, но не так быстро.

Оставалось уповать на то, что это Сорока так хорошо её знает, а не одна из её сестёр попалась в плен.

– Солдаты твоего отца поскачут по главному тракту вдоль побережья, а затем двинутся на восток, чтобы отрезать нас. У нас нет шансов опередить их. Не на этих клячах.

– Они не клячи, – буркнула она и ласково похлопала бок своей взмыленной лошади, забираясь обратно в седло. – Они просто не созданы для скорости.

– Прошу прощения, что оскорбил их, – язвительно парировал Арен, – но, видишь ли, дело в том, что сейчас нам нужна именно скорость.

Больше всего им обоим сейчас был нужен сон. Каждый спал от силы несколько часов, причём в седле, пока другой вёл лошадей в поводу. Лара чувствовала себя вымотанной и больной, и постоянные колкости Арена действовали ей на нервы.

– Мы подберёмся ближе к краю пустыни. Воды по дороге будет меньше, поэтому вряд ли они ожидают такого хода. Как только мы обойдём их, то сможем вернуться к побережью и достать лошадей порезвее.

Ещё бы ей ощущать хоть половину той уверенности, с которой она говорила.

Лара погнала лошадь и повела Арена по узкой тропинке, время от времени оглядываясь назад. Невозможно было скрыть траекторию их движения на неровной местности, лишённой деревьев, и Лара уже различала блеск стекла подзорной трубы и облако пыли, поднимающееся из-под копыт.

Что бы только она не отдала в этот момент за дождь, за то, чтобы чистая холодная вода обрушилась с неба, полилась ей в рот, смыла грязь с её тела и их след – с земли. Но сейчас они могли столкнуться разве что с пыльной бурей.

С каждым часом пути дальше на восток воздух становился суше, и ветер приносил знакомый запах песка. Подгоняя лошадь к гребню холма, Лара остановилась, чтобы посмотреть вниз на раскинувшиеся перед ней красные пески, бесконечные и обширные, как океан.

– Мы будем ехать на юг, сколько сможем, пока лошадям не понадобится вода. Тогда мы…

Она не договорила, увидев движущееся прямо на них облако пыли. Невозможно.

– Чёрт побери! – выплюнул Арен, указывая назад. Там приближались ещё две группы всадников. Их зажимали в клещи со всех сторон.

Со всех, кроме одной.

Развернув лошадь, Лара снова пристально взглянула на восток, казалось, красные пески двигаются, перемещаются вместе с волнами зноя.

У них не было для этого никакого снаряжения. И недостаточно воды – особенно для лошадей. Но там у них, по крайней мере, был шанс, а остаться здесь точно означало смерть или плен.

Приняв решение, Лара ударила каблуками в бока своей взмыленной лошади и повела Арена вперёд, в Красную Пустыню.

25

Арен

Арен в жизни не бывал в таком пекле.

Они уже несколько дней углублялись в пустыню, но облако пыли на горизонте не исчезало – преследователи не отставали.

Воды не осталось совсем даже в нём самом: во рту уже давно было абсолютно сухо, губы потрескались, кожа горела от непрестанного натиска солнца. Лошадь под ним шаталась, её бока тяжело вздымались, шкура покрылась белой коркой высохшего пота. Наконец она издала измученный стон и упала на колени, а Арен скатился на песок.

– Вставай! – рявкнул он и натянул поводья, но животное лежало на боку, раздувая ноздри.

– Оставь.

Лара оттолкнула Арена в сторону, отстегнула седельные сумки, передала ему и сделала то же со своими. Освободив обеих лошадей, она нанесла им несколько ударов ножом в шею и взвалила сумки на спину.

– Мы здесь умрём, – попытался донести до неё Арен.

Вместо ответа Лара подняла руку, заслоняя глаза, и некоторое время всматривалась в даль.

– Нет, пока нет. А теперь идём.

Проходили часы, каждый шаг давался огромным волевым усилием, каждый вдох причинял боль. Но Лара не сбавляла темп, и Арен не желал сдаваться первым.

Они взбирались на дюну, будто достающую до самого неба, гора песка под ногами Арена скользила и двигалась, и он спотыкался. Падал. Лез обратно вверх, только чтобы повторить всё сначала.

Ему ужасно хотелось пить. Он не знал раньше, что возможна такая жажда, чудовищная потребность в воде практически доводила до паники: так утопающий, не в силах выбраться из-под воды, паникует, отчаянно нуждаясь в глотке воздуха. Только эта пытка, казалось, не кончится никогда.