– Ты, – выдохнула Мэг. – А Китти донесла на тебя магистрату и лорду Шефтсбери.

<p>Глава двадцать третья</p><p>Последняя дуэль: борьба окончена</p>

– Завесьте окно, черт вас подери! – взревел голос в Уэйкфилдской башне. – Еще по кружке – и уходим!

Камеру заливал холодный лунный свет. Фэнтон и Мэг молча смотрели друг на друга.

– Плохое время ты выбрала для шуток, – прошептал наконец Фэнтон.

– Душа моя, я не шучу.

– Лгунья!

Его обуял ужас. По сознанию словно побежала трещина, и сквозь нее стало видно то, о чем он раньше не ведал.

– Вижу, ты вспоминаешь, – сказала Мэг, будто читая его мысли. – Но то был не ты. Это сделала душа сэра Ника. Однажды она уже овладела тобой, – зачастила она. – В переулке Мертвеца, у аптекаря, когда ты испугался, что это я желаю Лидии смерти. Ты впал в ярость и десять минут пребывал в беспамятстве, а душа сэра Ника ликовала. Дорогой мой, после визита в Уайтхолл ты был сам не свой. Вернулся в половине девятого вечера, почти обезумев из-за предательства Лидии. Поддайся ты гневу хоть на мгновение – и сэр Ник без труда вырвался бы на свободу. Ты поднялся к себе в спальню и сел на стул напротив окна. Так?

Фэнтон кивнул и, с трудом шевеля губами, прохрипел:

– Но ведь Лидию пытались отравить еще до того, как я появился здесь в обличье сэра Ника! И я вылечил ее! Кто же тогда…

– Неужто не догадываешься?

– Сэр Ник?

– Именно! – ответила Мэг. – Это он послал Китти в аптеку за ядом и велел ей приготовить для своей жены отравленный поссет. Понимаешь?

– Я… я…

– Послушай меня! Сэр Ник, настоящий сэр Ник, был одержим Китти. Ее странная любовь сводила его с ума. Китти убеждала его избавиться от жены – и даже от Мэг Йорк. Потому-то и соврала аптекарю, что за ядом ее отправила Мэг.

– Но я… когда я вернулся из Уайтхолла… и сидел в спальне, глядя в окно…

– Ты вспоминаешь! Когда ты вошел в спальню, было между половиной девятого и девятью – столько показывали стрелки на твоих часах, когда ты положил их на стол. В последнее время ты пристрастился к кларету: много пил за ужином и всегда держал полный графин вина в спальне. А теперь скажи мне: в тот вечер графин был полон доверху или нет?

В глазах Мэг стояли слезы. Фэнтон отвернулся, не в силах вынести пронзительного взгляда Мэг, но потом снова посмотрел на нее.

– Полон доверху, – глухо ответил он. – Я схватил его, чтобы плеснуть вина в бокал, но… не стал.

В его памяти одна за другой всплывали картины прошлого, пугающе яркие и четкие. Фэнтон заговорил громче:

– Я сел на стул. Стал вспоминать, как Лидия вела себя со мной, ища в ее поступках и словах подтверждение свершившегося предательства… И все равно никак не мог поверить. Тогда я разозлился, вскочил со стула…

– Разозлился… – шепотом повторила Мэг.

– Но потом-то я снова сел! И…

– Уставился во тьму… – закончила Мэг и впервые за вечер крепко обняла его. – Это ты так думал. Но когда тебя охватила ярость, душа сэра Ника вытеснила твою собственную – в аптеке ты тоже не заметил, как это случилось, помнишь? На десять минут, черных минут. И сэр Ник смог сотворить свое страшное дело.

– Но это невозможно! Где он успел раздобыть мышьяк?

– Душа моя, ты забыл о черном бархатном сюртуке с пятнами крови на рукавах, который надел в тот день, когда попал в прошлое. Джайлс ведь так и не почистил его. Но сэр Ник помнил, что в кармане сюртука по-прежнему лежит сверток из аптеки со ста тридцатью гранами мышьяка.

Фэнтона затрясло. Мэг, опустив голову, с трудом выдавливала из себя слова, причинявшие ей невыносимую боль.

– Когда твоя душа погрузилась во мрак, сэр Ник налил в кубок вина и высыпал туда девяносто гранов безвкусного порошка из свертка. А после, скрывая собственное коварство за твоей доброй улыбкой, направился в опочивальню Лидии. Казалось бы, его никто не должен был заметить, ведь вся прислуга ужинала в кухне. Сэру Нику было невдомек, что из опочивальни напротив – той, что раньше была моей, – за ним наблюдают. Китти пробралась в дом вскоре после того, как ты вернулся. Как ты и сам знаешь, у нее был ключ от парадной двери, а Сэма ты уже отпустил. Китти не терпелось покопаться в драгоценностях бывшей хозяйки, но она не ожидала, что Лидия ляжет спать так рано. Пришлось ей пережидать в моей спальне, посматривая сквозь приоткрытую дверь на вожделенную опочивальню с сокровищами. И она увидела, как туда вошел сэр Ник. На часах было почти без четверти девять. Ты пробыл у Лидии всего две минуты. А теперь задай себе вопрос, который ты непременно услышал бы от дотошного магистрата!

Фэнтон дрожал, чувствуя себя загнанным в угол.

– Нет. Я начинаю понимать…

– Доверие Лидии к тебе не знало границ. Как и ее любовь. Кроткая и наивная, она без лишних слов выпила принесенное тобой вино. Из твоих рук она приняла бы любую пищу и любое питье.

– Я знаю, знаю!

– Чем еще можно было ее отравить, если не кларетом из твоей спальни? Как сказал Джайлс, в доме не было не только вина, но даже ячменной воды. Такова истина, пусть я и узнала ее от дьявола.