Читаем Черный аббат полностью

- Фабриан, - ответил он.

Она загадочно улыбнулась.

- Теперь, наверное, я должна буду называть вас просто Фабби... Очень красивое имя! Я уже говорила вам, что никогда не бросаюсь на шею первого попавшегося мужчины...

- Поедемте сегодня же ночью!

Она переменилась в лице.

- В аббатство - ночью?

- Да, на автомобиле мы доедем туда за полтора часа и дождемся темноты. Если только не нужно очень долго рыться в земле, то успеем...

- Там не нужно рыться совсем, - ответила она. - Но сегодня же ночью!?

- А почему нет? - спросил он. - Мой коттедж находится меньше чем в миле от аббатства. Если золото там, мы сможем вывезти его ровно столько, сколько нам понадобится для того, чтобы быть богатыми всю жизнь.

Она мечтательно посмотрела вдаль.

- Вы, конечно, подумаете, что это очень невежливо с моей стороны, Джилдер... Фабби, но я хотела бы иметь что-нибудь черным по белому.

После этого Джилдер составил такой документ, которого было вполне достаточно, чтобы связать его по рукам и ногам. Даже Мэри при всей своей недоверчивости по прочтении его была вполне удовлетворена и, прочитав текст еще раз, подписала.

Затем бережно сложила, спрятала в сумочку и скрылась в своей спальне, затем вернулась и решительно проговорила:

- А теперь, Фабби, скажите, когда вы хотите ехать?

- Я заеду за вами в половине десятого вечера.

Она согласилась.

- И не берите с собой никакого лома, - с горькой улыбкой добавила она, вспоминая предательство Артура. - Все нужные инструменты я привезу сама.

Глава 23

После обеда погода резко изменилась. Большие черные тучи поползли с запада, и когда Джилдер выехал к месту условленного свидания на углу Мерилебон-Роуд, начался частый, обещавший быть продолжительным, дождь. Перед выездом он вынул из багажника автомобиля все, что можно было вынуть. Если золото найдется, он намерен был немедленно забрать столько, сколько смог бы увезти его автомобиль.

Было около десяти часов вечера, когда девушка появилась на условленном месте в длинном дождевике и с извинениями уселась рядом с ним.

- Я чуть было не раздумала, - промолвила она. - После вашего ухода мне вдруг вспомнился этот ужасный черный аббат.

Он рассмеялся.

- Неужели вы верите в привидения? - спросил он, когда автомобиль уже мчался по Берек-стрит.

- Не знаю, - нерешительно ответила Мэри. - За то время, когда я жила в замке, аббат показывался раз или два, но мы считали все это слухами, простыми деревенскими сплетнями.

Джилдер многозначительно похлопал себя по карману.

- У меня здесь кое-что припасено для всех аббатов, белых и черных, ответил он. - Право, не стоит беспокоиться по этому поводу, малютка!

- Не буду, Фабби, - покорно согласилась она.

В очень деликатной манере он объяснил ей, что из его имени нельзя делать уменьшительного и лучше будет, если она будет обращаться к нему полным именем, на что Мэри ответила странной фразой:

- Я не верю в долгие обручения. А вы?

- Я тоже. Обручение должно быть коротким и ярким.

Оба засмеялись и пришли в превосходное состояние духа.

- Меня беспокоит только одно, - заметил Джилдер. - Дик Алсфорд имеет скверную привычку шататься вокруг в самые неподходящие часы. Хотя в такую ночь, как эта, он едва ли решится покинуть свои роскошные апартаменты.

- Роскошные апартаменты! - фыркнула она. - Да у него только и есть, что маленькая конторка да спальня, еще меньше моей! Я просто презираю этого человека, хотя он важничает больше, чем Гарри. Вы ничего не имеете против, что я называю лорда Челсфорда просто Гарри? Надеюсь, вы не ревнивы?

Он заверил Мэри, что вовсе не ревнив.

- Я могла бы выйти замуж за Гарри, если бы не этот противный Дик. Гарри просто с ума сходил по мне, но Дик возненавидел меня сразу же. За то, что я всякий раз сажала его на место, как только он выходил из рамок приличия! Не скажу, что он преследовал меня, но раз или два он попытался понежничать со мной. После обеда и ужина он всегда открывал для меня двери, чего даже Гарри никогда не делал. Но я, конечно, понимала его игру - все было только хитростью...

Она болтала, а дождь все барабанил и барабанил по крыше автомобиля.

- Ужасная погода, - заметила Мэри.

- Напротив, ночь как раз такая, какую бы я выбрал, если бы мог командовать погодой, - ответил Джилдер.

Когда они приблизились к Челсфордберри, он замедлил код машины и потушил передние огни, полагаясь только на маленький средний фонарь. Он не боялся сбиться с пути, так как хорошо знал местность, и больше беспокоился из-за того, чтобы его самого никто не заметил.

За милю от замка он выключил и средний фонарь, опасаясь, что эта сторона шоссе может быть видна из окон здания. Мэри же казалось, что они вот-вот перевернутся или наткнутся на телеграфный столб.

- Не стоит беспокоиться, - уверял он. - Я знаю каждый фут пути, так как проезжал здесь раньше сотни раз. Мой коттедж расположен сразу же за домом Джина.

Затемненный автомобиль, поднимаясь в гору, замедлил ход. Затем машина остановилась. Джилдер вышел на дорогу и открыл воротца в поле, ведущее к его ферме. Затем проехал к тому же месту, где Дик нашел его несколько ночей тому назад.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное