Читаем Черный аббат полностью

Она исчезла в таинственной нише, в которой помещались кухонный стол и газовая плита. Затем он услышал звон чашек, шипение газа, и вскоре улыбающаяся Мэри вернулась обратно.

- Слуги так глупы, не правда ли? - сказала она. - Вы никогда не можете вполне им довериться. У меня была прекрасная горничная, но она, увы, глупышка, вышла замуж...

Затем Мэри сообщила, что визитеров принимает очень редко. У нее была хорошая подруга, милая барышня, которая иногда приходила ночевать с нею. Но мужчина, - о, нет! Мужчина никогда не переступал порога ее квартиры.

- Надо быть осторожной, - строго заявила девушка. - Ведь добрая репутация - лучшее сокровище девушки, не так ли?

Джилдер не мог не согласиться с этим.

- Это как раз то, о чем я всегда твердила Гарри во время моей у него службы. Извините, я хотела сказать: "лорду Челсфорду", но мы с ним были такими друзьями, что мне и в голову не приходило называть его иначе, чем по имени...

- А господина Алсфорда-младшего вы тоже называли по имени? - не без иронии спросил Джилдер.

Она возмутилась.

- Его? - с ноткой высокомерия переспросила она. - Я обращала на него столько же внимания, сколько и на других старших слуг! Он, конечно, образован и все такое, но о человеке мы судим по его манерам, а не по образованию. Но Дик Алсфорд приличными манерами, увы, не обладает.

Она не скрывает гнева, произнося последние слова. Джилдер, знавший кое-что о ее жизни, в замке, вполне ее понимал.

- Я хотела сказать, что там, в замке, всегда чувствовалось отсутствие женщины, хозяйки дома. Была, правда, одна женщина - экономка, но она не в счет... А вот и Глэдис с чаем!..

Мэри поднялась навстречу Глэдис, осторожно поставившей на стол поднос с чаем. На губах у нее играла широкая улыбка - она улыбнулась девушке, улыбнулась Джилдеру и с улыбкой выплыла из комнаты.

- Вы, кажется, хороший друг Джина, не правда ли? - спросил он, прихлебывая чай.

С девическим смущением Мэри опустила глаза.

- Мы хорошие друзья, но не больше. Мы могли бы, конечно, быть много ближе, кто знает... Адвокат всегда был джентльменом и относился ко мне как к леди. Этого нельзя отрицать. Но он немного надоедлив, вы не находите? - Мэри явно переигрывала со своей девичьей наивностью.

- Я оставил его, - коротко ответил Джилдер. - Мы не сошлись во мнениях по одному вопросу, и я подал в отставку. Более того, наш спор закончился дракой. Я говорю вам об этом потому, что, вероятно, вы услышите об этом от него рано или поздно.

Мэри всплеснула своими маленькими белыми ручками.

- Неужели? - воскликнула она. - Дракой? Вот это? - указала она на припухшие губы Джилдера.

- Да, - коротко ответил Джилдер.

- Как это вульгарно и отвратительно - драка!

- Я хотел поговорить с вами относительно Артура Джина, - прервал Джилдер. - Мы не состоим с ним в дружеских отношениях, но это не значит, что я желаю ему зла. Естественно, после нашей последней встречи у меня нет желания становиться на защиту его интересов, как я делал это в прошлые годы. Вы знаете, как он тщеславен и как ненадежен порой... Знаете также, что он всегда готов отказаться от любого своего обещания, даже если оно и написано черным по белому.

Он внимательно следил за ее реакцией и теперь увидел, что ее брови поднялись вверх.

- Даже так? - холодно заметила она. - В законах я, конечно, мало разбираюсь, но не вижу, каким образом джентльмен может избавиться от... как бы сказать... в письменном виде принятых на себя обязательств.

- Вы не знаете Артура Джина так хорошо, как я, - ответил он. - Но дело не в этом. Я пришел сюда не за тем, чтобы чернить его в ваших глазах, даже если я и имею на то основания. Поговорим лучше о сокровищах Челсфордов.

Последние слова удивили Мэри, она даже выпрямилась на своем стуле.

- Вы и это знаете? - воскликнула она.

- Конечно, знаю. Вы хотите помочь ему разыскать золото, а взамен... он приостановился.

Вот за этим-то он и пришел сюда. Нужно было выяснить, какие обязательства принял на себя Артур в обмен за полученную от нее информацию. Джилдер знал эту девушку еще со времен ее жизни у Челсфордов, и, являясь неплохим знатоком человеческих характеров, думал, что не ошибся в определении этого объекта. Ее тщеславие и самолюбие несомненно пострадали из-за неожиданного увольнения из замка. Артур мог сделать только одно предложение...

- Он обещал жениться на вас, - закончил он фразу и не ошибся.

- Неужели он сказал вам и об этом? - явно нервничая, спросила она. Надеюсь, вы не подумаете, господин Джилдер, что я сама бросилась ему на шею? Этого я не сделала бы ради лучшего человека во всем свете! - она на минуту задумалась. - Как молодого, так и пожилого. Надеюсь, Артур Джин, как джентльмен исполнит свое обещание. Я делаю для него то, что не может сделать никто.

- Когда он намерен жениться? После нахождения сокровищ, конечно?

Она кивнула.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное