Читаем Черный аббат полностью

- Вот мы и приехали! - произнес он и взял девушку за руку. Она дрожала, зубы ее выбивали дробь.

- Как бы я хотела быть где угодно, только не здесь, - прошептала она. А что такое там? - она кивнула куда-то в темноту.

- Обыкновенное дерево. Право, вам совершенно нечего бояться, Мэри.

- Не знаю, - пролепетала она. - Не выпускайте, пожалуйста, моей руки. Где ваш револьвер?

Он, как мог, успокоил ее.

Они прошли через маленькую незапертую калитку, поднялись по мокрому и скользкому холму, и вскоре перед ними открылись мрачные стены аббатства.

Отступивши немного назад, он отыскал глазами во мраке силуэт башни и повел девушку в том направлении.

- Подождите! - она высвободила руку и прошла к стене башни. Он различил ее фигуру, медленно движущуюся вдоль стены. Затем до него донесся ее шепот.

- Идите сюда!

Он подошел к ней, и она крепко ухватила его за руку.

- Здесь ступени, - шепнула она.

Они, очевидно, входили в башню, хотя раньше он не замечал никакого входа.

- Здесь очень узко. Осторожнее!

Вход был всего с фут ширины, и он с трудом мог протиснуться в него.

- Это большой угловой камень, - тихим голосом заметила она. - Он скользит и открывается как дверь. Этим-то путем и пользовался старый аббат, когда флиртовал с леди Челсфорд. Вы, конечно, слышали обо всем этом?

История эта случилась восемьсот лет тому назад, но Джилдер впервые услышал о ней.

- Если у вас есть фонарь, можете теперь зажечь его.

Он вытащил карманный фонарик и нажал на кнопку. Они находились в маленькой каменной комнатке с поросшей мохом и плесенью лестницей, ведущей куда-то наверх.

- Идемте!

Она повела его вперед, нерешительно ступая по скользким ступеням.

Он успел насчитать двадцать пять ступеней, когда они очутились в новом каменном помещении, настолько изъеденном временем, что напоминало пещеру в скале. Стены и потолок потеряли свою симметричную форму и почти не напоминали о том, что эта комната является творением человеческих рук.

- У вас есть какие-нибудь ключи?

Он кивнул головой. Несколько лет тому назад фирма "А.Джин" защищала знаменитого вора и добилась его оправдания благодаря умелым махинациям Джилдера. Благодарный подопечный подарил за это ему отмычку, которая в состоянии была открыть любую дверь.

- Вот здесь! - шепнула она, хотя теперь они могли бы говорить и громко.

В каждом углу комнаты виднелись очертания плотно запертых дверей, которые чем-то напоминали Джилдеру мрачные двери Дартмура.

- Смотрите, - шепнула девушка.

Он поднял фонарь и заглянул через немного отошедшую дверь в одну из боковых комнат. В небольшом помещении на каменной скамье и на полу виднелись цилиндры странной продолговатой формы. Он осмотрел ближайший.

На одном конце цилиндра стояла какая-то удлиненная печатка.

Сердце Фабриана Джилдера забилось быстрее, рука девушки под его локтем задрожала.

- Я так боюсь, - бормотала она. - Боюсь страшного черного аббата...

Она была на грани истерики, и нужно было действовать быстрее.

Он пристроил отмычку к двери и повернул ее вправо. Послышался стук, лязг, но дверь все же оставалась закрытой. Он повернул снова и снова, и, наконец, при третьем повороте щеколда с жалобным стоном повернулась вместе с отмычкой, и дверь открылась.

В тот момент, когда это случилось, девушка с силой уцепилась за его плечо.

- Смотрите!.. Боже мой, смотрите! - вскрикнула она.

Он обернулся.

На верхней ступени лестницы стояла фигура в черном, с лицом, спрятанным под капюшоном. Только два глаза зловеще блестели из-под него.

Страшный черный аббат холодно наблюдал за ними.

С громким проклятием Джилдер вытащил револьвер из кармана, но из-за этого ему пришлось на секунду опустить свой фонарь. Когда же он снова поднял его, фигура на пороге уже исчезла.

- Не ходите! Не ходите туда! - вскрикнула Мэри, цепляясь за него. - Не оставляйте меня одну!

Он оттолкнул ее в сторону и бросился вверх по лестнице.

Всхлипывающая девушка бежала за ним.

- Не покидайте меня! Не оставляйте в темноте, - со слезами молила она.

Джилдер не нашел никаких следов исчезнувшего черного аббата.

Проскользнув мимо него, девушка бросилась к двери, на свежий воздух, но споткнулась и упала.

- Увезите меня! Увезите скорее! - молила она. - Лучше бы мне никогда не приходить сюда!

Вне себя от гнева, Джилдер, бранясь и спотыкаясь, потащил девушку. По щиколотку в грязи вынес он ее на дорогу к автомобилю.

Когда автомобиль уже ехал по знакомой улице, девушка, промокшая до нитки и дрожавшая, понемногу пришла в себя.

- Удивляюсь, как я не умерла, - воскликнула она. - Никогда в жизни не видела более ужасающего зрелища! Вы помните, как зло блеснули его глаза? Помните, Фабби?

- Фабриан! - огрызнулся он.

- Ничего не видела даже похожего! Не можете ли вы поднять верх автомобиля, Фабби... Фабриан?

Он резко остановил машину, натянул и укрепил верх.

- Что вы намерены делать теперь?

- Отвезу вас домой. Вторую попытку мы сделаем завтра ночью. Кстати, скажите, как вы заставляли тот камень, в углу башни, открывать проход?

- Я не могу сказать вам этого, Фабриан, - тихо, но решительно ответила она. - В этом моя единственная над вами власть.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное