Читаем Черный аббат полностью

Но, к его удивлению, следы автомобиля вели дальше, минуя дом Джина... Когда он подошел к собственному коттеджу, то увидел свою машину перед подъездом. Кругом не было ни души. Джилдер обошел дом со всех сторон, осмотрел небольшую полянку перед ним и даже исследовал спуск к реке, прежде чем открыть дверь в коттедж и войти в крохотный вестибюль.

Открывая дверь ключом, он с изумлением понял, что она открыта, и, войдя в столовую, остановился, пораженный представившейся ему картиной.

В Камине ярко пылал огонь, и кипятился чайник с водой. Заварной чайник стоял тут же, кроме того, на столе стояла открытая коробка бисквитов. В соседней комнате послышался звук шагов, и Джилдер приготовился достойно встретить непрошеного гостя, но при взгляде на вошедшего немедленно опустил "Браунинг".

- Томас! - воскликнул он, не веря своим глазам. - Какого черта ты здесь!

- Рассчитан сегодня утром, - коротко ответил тот.

- Сегодня утром? Но утро только наступает!

Томас кивнул.

- Алсфорд нашел меня шатающимся вокруг дома в то время, когда я должен быть еще в постели, и немедленно выставил меня.

- Но почему?

Собеседник смотрел куда-то в сторону.

- Откуда мне знать, почему? - сердито сказал он. - Алсфорд-младший всегда меня недолюбливал. Думаю, что он заподозрил, что я оповещаю вас о происходящем в замке.

Джилдер понимал, что причина эта надуманная: просто Томас хотел, чтобы он, Джилдер, чувствовал себя ему обязанным. Что ж, он был неплохим осведомителем - все, что происходило в замке, немедленно отмечалось в его письмах. Теперь же ситуация изменилась, и с ним надо было бы расстаться.

- Итак, вы попали в неприятное положение. Почему же вам пришлось нарушить распорядок?

- Пожалуй, вам стоит рассказать всю правду, - заметил он. - Слышали ли вы когда-нибудь об обезьяне Путлере? Подождите минутку, я приготовлю чай...

Он снял с огня дымящийся чайник и заварил чай. Только после этого он изложил свою историю.

- Обезьяна Путлер - шпик! Каждый жулик в Лондоне знает его, я тоже очень хорошо его знаю, потому что это он обеспечил мне три года отсидки за мои проделки в "Вестинхауз-отеле".

- Вы бывший преступник? Вот как? - пробормотал слегка смущенный Джилдер. - Я не знал этого, не то никогда бы не взял вас на службу.

- Мне пришлось немного приукрасить картину и слегка надуть вас, улыбнулся Томас.

- Да, вы превосходно обошли меня!

- Ну, положим, не совсем уж и обошел, - польщенно произнес экс-лакей. Но в тот день, когда я пришел в вашу контору и вы принялись расспрашивать меня о замке и о Джине, я не видел причин, мешающих мне заработать несколько фунтов.

- Но причем тут эта обезьяна? Как его зовут?

- Путлер. Он приехал вчера.

- В замок? - с удивлением переспросил Джилдер.

- Да, - подтвердил Томас. - Алсфорд заявляет, что это счетовод, но я-то знаю, что это обыкновенный шпик! Я узнал его с первого взгляда, но - что всего хуже - и он тотчас же узнал меня. Поскольку я поступил на службу к Челсфорду под чужим именем, то понял, что моя игра сыграна. Но когда-нибудь я все-таки поймаю эту птичку! - с угрюмым видом пообещал он.

- Но что же случилось сегодня утром? - снова спросил Джилдер.

- Вот об этом я и собираюсь рассказать вам, - начал экс-лакей. - Свою шкатулку с деньгами Челсфорд держит в библиотеке, в ящике стола, и обычно в ней бывает порядочная сумма. Но он совсем ребенок по отношению к деньгам. Я знал, что если только мне удастся залезть в нее, то у меня будет достаточно денег, чтобы безбедно прожить многие годы. В шкатулке я оставил бы определенную сумму, чтобы Челсфорд не догадался о пропаже. В библиотеку я пробрался сегодня около четырех утра, но Алсфорд поймал меня и приказал немедленно убираться из дома, что мне и пришлось сделать. У него вечно что-то на уме, у этого черта! Кажется, он никогда и не спит!

- Он поймал вас с деньгами? - презрительно спросил Джилдер.

- Как бы не так! Я выкинул их за окно и подобрал позднее...

- А что делал Алсфорд, бродя по дому в столь ранний час?

- Разве кто-нибудь может это знать? - сердито ответил он. - Это вовсе не человек, а какая-то неутомимая машина. Я же говорил вам, что он никогда не спит!

Хотя Джилдер и знал, что собеседник говорит правду, но инстинктивно чувствовал, что тот чего-то недоговаривает. Были какие-то странные пробелы в его рассказе. Расспрашивать его он не стал, но твердо решил, что расстаться с ним надо как можно скорее.

- Зачем вы пришли сюда?

- Думал, что вы в Лондоне, - холодно ответил тот. - Я приходил к вам сюда и раньше, считая, что вы не будете в претензии на меня за то, что я проживу в вашем доме денек-другой, а то и неделю.

Его глаза пытливо остановились на лице Джилдера.

Тот задумчиво почесал подбородок.

- А если узнают, что вы - бывший каторжник?

- Как они могли бы узнать? - удивился Томас. - По пути к вашему дому я заметил автомобиль и решил, что с вами что-то случилось, подождал немного, но вы не показывались, и я привел автомобиль сюда...

- Кто-нибудь видел вас?

- Никто. Было еще совсем темно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное