Читаем Черный аббат полностью

- Я понимаю вас. Вы девушка, пробивающая себе дорогу в жизни без посторонней помощи и, может быть, без друзей. Он сможет дать вам положение, вы же можете дать ему деньги. Это как раз то, что и предполагает сделать его сестра, вступая в брак с Гарри Алсфордом, и никто не видит в этом ничего дурного.

- Вот именно! - мисс Винер приободрилась.

- Я хочу спросить вас только об одном, - продолжал Джилдер. - Какие гарантии исполнения своего обещания дал он вам?

- Честное слово джентльмена! - высокопарно провозгласила Мэри.

- Я не об этом. Какую более весомую гарантию дал он?

- Сейчас покажу!

Мэри прошла в соседнюю комнату, очевидно, в спальню, и, вернувшись оттуда со своей сумочкой, вытащила из нее листок бумаги, который и передала Джилдеру. Тот внимательно прочел содержание, заметил поправки, сделанные Артуром, и вернул ей обязательство.

- Оно не стоит и гроша, - заметил он, - глядя в обеспокоенное лицо девушки. - Что может остановить его от посещения Челсфорда и заключения с ним такого же соглашения? В чем же ваша выгода? Кроме того, по закону, это обещание называется вынужденным, данным под давлением обстоятельств. Раз он действует в интересах своего клиента, он всегда может сказать, что подписал эту бумагу только из желания получить информацию, вами скрываемую.

Она не сводила с Джилдера глаз.

- Разве это преступление: знать и не сказать?

- Знать о местонахождении золота и не сообщить об этом - по английским законам является преступлением. Но дело даже не в этом. Я спрашиваю, в чем ваша выгода во всем этом деле, мисс Винер?

Она задумчиво кусала губы.

- Никогда не рассматривала проблему с этой точки зрения, - призналась она. - Но что же я могу сделать, господин Джилдер?

"Заставьте его жениться теперь же", - хотел было посоветовать Джилдер, но вовремя спохватился. Замужняя Мэри будет совершенно бесполезна для него самого.

В глубине души он был уверен, что эта девушка кое-что знала о местонахождении челсфордского сокровища. Если бы не это, он никогда бы не явился сюда. Вероятно, благодаря совместной работе с Гарри Челсфордом, она узнала тайну скрытого золота. Теперь он должен узнать, насколько его предположения соответствовали действительным фактам.

- Нельзя ли сделать этот договор более надежным? - спросила Мэри. - Вы адвокат и могли бы составить такую бумагу, которая обеспечивала бы мои интересы.

- Я могу составить для вас договор, от которого было бы не так легко отделаться, но сомневаюсь, чтобы это помогло вам. Зачем было вообще доверять ему тайну?

Она опустила глаза.

- Но кому же я могу довериться? - спросила она, стряхивая невидимые крошки со своего платья. - Мир так отвратительно устроен, каждый готов обмануть тебя, господин Джилдер! Что же касается Артура, то он, конечно же, легкомыслен. Он бесконечное количество раз пытался поцеловать меня, а однажды в замке начал мне говорить такие вещи, что мне пришлось ответить ему: "Артур, не забывайте, что вы разговариваете с леди"... Я хочу сказать, что...

- Да-да, я понимаю, что вы хотите сказать, - прервал ее Джилдер. - Вы разумная девушка, и я могу говорить с вами как говорю с очень немногими...

Эта небольшая лесть немедленно заставила Мэри напрячь все свое внимание.

- Предположим, я докажу вам, что Артур Джин уже обманывает ваше к нему доверие, - загадочно начал Джилдер.

- Каким образом? - заинтересовалась Винер.

- Предположим, старается опередить вас, заполучив золото без вашей помощи.

- Он не посмеет! - воскликнула она.

Джилдер медленно качнул головой.

- Он уже пробовал, - заметил он. - Два дня тому назад, подозревая его, я следил за ним. В три часа ночи он отправился к развалинам Челсфордского аббатства, захватив с собой лом.

При этих словах глаза девушки заблестели мрачным огнем.

- Негодяй, - прошипела она. - Двуличная обезьяна!

Такие изысканные слова вряд ли относились к лексикону леди, но в настоящую минуту ей было не до этикета.

- Грязная, двуличная тварь! К аббатству с ломом? Но я еще не сказала ему, где спрятано золото! Пусть он ходит со своим ломом - ха-ха-ха!.. Пусть ищет, роет и ломится куда угодно! Посмотрим, что он найдет! - она расхохоталась, но не очень искренне. - Кому же можно верить? - горько сетовала она. - Кому?

- Можете верить мне, - голос Джилдера был вкрадчив, почти нежен.

"А он недурен, - вдруг заметила она, - со своими поседевшими висками. Это придает ему солидность".

- Вам от меня даже не нужно никакого документа...

- О, нет, нужно, - заупрямилась она. - Я больше никому не доверяю.

- В таком случае вы получите любой документ, какой только пожелаете. Если хотите, я могу даже нарочно скомпрометировать себя.

Она закашлялась.

- Ну, этого-то мне не нужно, - начала она, не поняв суть его слов.

- Я хочу сказать, что охотно приму на себя обязательства, которых хочет избежать Артур Джин.

Она вытерла глаза кончиком носового платка.

- Конечно, господин Джилдер, я не могу сказать, что хорошо знаю вас, но все же вы начинаете мне нравиться. Я всегда говорила Агате, моей подруге, что "господин Джилдер - настоящий джентльмен". Говоря откровенно... Как ваше имя, господин Джилдер?

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное