Читаем Черный аббат полностью

Она улыбнулась.

- Дик, попрощайтесь, пожалуйста, за меня с Гарри. - Я обещала Артуру пораньше приехать домой. Нет, благодарю вас, меня не нужно провожать. Я больше не боюсь попасть в плен к шайке каких-то вооруженных головорезов.

- Я тоже не боюсь этого, - ответил Дик. - Но только не вполне доверяю вашему шоферскому искусству.

- И совершенно напрасно! - горячо возразила она, но не стала препятствовать желанию Дика проводить ее.

Когда Алсфорд-младший снова возвратился домой, Путлер уже благополучно закончил перевязку. Рана была незначительной, и он опять мог надеть ботинок. Ни о каком отдыхе он и слышать не хотел.

- Я был на волосок от смерти, - заметил он. - Но, пожалуй, даже рад, что получил эту пулю вместо того, кому она предназначалась...

Дик внимательно посмотрел на него.

- И кому же она предназначалась? - спросил он.

- Мисс Джин, - последовал немедленный ответ. - Я думал, вы уже догадались об этом.

Дик промолчал, зная, что Путлер говорит правду.

Глава 22

Фабриан Джилдер, бывший заведующий фирмы Артура Джина, а в настоящее время независимый джентльмен, был упрямым человеком. Он никому не прощал даже малейшей обиды и всегда находил случай отомстить всем, кто хоть чем-нибудь да оскорбил его. Что же касается Артура Джина, то здесь о прощении не могло идти и речи, Несколько дней тому назад Джилдер думал, что отомстить ему будет проще простого. Но сейчас подача доноса о подделке четырех векселей, лежавших в его кармане, отпадала сама собой. Более того, человек, от чьего имени они были подделаны, как будто даже обещал признать их своими.

Все, что он мог сделать, это представить векселя к оплате через свой банк, что он и сделал. Дик уже дал распоряжение об их принятии. Это не было чисто филантропическим актом с его стороны, потому что, будучи человеком деловым, Дик принял от сконфуженного Джина взамен этих векселей несколько залежавших акций, которые, по мнению Алсфорда, когда-нибудь да должны были подняться в цене. Счета, представляемые в контору, пока что оплачивались, и Джилдер был лишен возможности отомстить адвокату немедленно.

Но появившиеся препятствия еще больше подстегнули его. Хотя он влюбился в Лесли с первого же взгляда, за много месяцев до того разговора у него в гостиной, его желание обладать ею все усиливалось и усиливалось по мере того, как осуществление намеченного отодвигалось.

В ночь встречи с Диком у развалин аббатства Джилдер решил вернуться через поле, надеясь, что тут-то не встретит никого, но, как нарочно, натолкнулся на еще одного искателя сокровищ. Он подслушал весь разговор между Диком и Артуром, не предназначавшийся для его ушей, потом последовал за адвокатом с желанием предложить свои услуги в поисках клада. Он чувствовал, что именно в аббатстве таилось или само сокровище, или ключ к его нахождению. Он остановил Артура перед домом, когда тот, раздосадованный, был в прескверном настроении.

Пораженный вначале неожиданным появлением своего бывшего заведующего, Артур назвал его вором и пригрозил увольнением, а что касается мести, то пусть Джилдер поступает как ему будет угодно. В результате им был нанесен первый удар, и разгорелась драка...

Джилдер счастливо играл на бегах, но вором не был. Для него, по меньшей мере, слово "вор" было незаслуженным оскорблением. Он вернулся в Лондон вне себя от гнева, но день, проведенный в постели, вернул ему хладнокровие, и он принялся разрабатывать план того, как помешать своему бывшему патрону искать сокровище, в существовании которого Джилдер был уже абсолютно уверен. Раньше он относился к этой истории скептически, но знал, что иногда такие вещи случаются и в наше время. Почему бы без лишних забот не попытаться заполучить огромную сумму денег? Его разбитые губы почти зажили к вечеру второго дня. Он тщательно оделся, и, наняв такси, направился по адресу, который в свое время записал на манжете.

Мэри Винер занимала две маленьких комнаты, расположенные недалеко от Бэрек-стрит.

Мэри имела приходящую прислугу, которая была поломойкой по утрам, горничной после обеда и независимой дамой с шести вечера, когда уходила домой. Эта-то пожилая женщина и открыла Джилдеру дверь, взяла его карточку и оставила его дожидаться у порога. Затем вернулась с приветливой улыбкой и проводила его в комнату.

- Какой сюрприз! - приветливо начала Мэри. - Никогда не думала, что вы так быстро исполните свое намерение посетить меня. Садитесь, пожалуйста!

Она была очень недурна в своей простенькой блузочке. Комнатки, хотя и небольшие, украшала со вкусом подобранная недорогая мебель.

Джилдер понимал, что все в комнате приобретено лично ею, и был восхищен ее самостоятельностью, а также свойственной ее характеру странной смесью пуританства и авантюризма. Теперь в своей домашней обстановке Мэри много выиграла в его глазах.

Он уселся на предложенный ему стул.

- Хотите чашку чая? Я как раз собираюсь пить чай! - ворковала Мэри. - Я была в городе, делала покупки и... вообще...

- Вы... работаете? - деликатно спросил Джилдер.

- Нет, я служу, - поправила девушка. - Это только необразованные люди работают.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное