Читаем Черный аббат полностью

- Вы знаете мисс Джин лучше, чем я, - добродушно ответил он. - Но если судить с моей точки зрения, то на свете гораздо лучше жить, держа язык за зубами. Извините меня за грубость, - поторопился добавить он, - но это всего-навсего моя манера думать и разговаривать.

Они пересекли розовый сад и шли теперь по поляне. Под одной из больших и развесистых елей Путлер остановился, чтобы досказать свою мысль, но в это время мимо лица детектива просвистела пуля и впилась в кору дерева. Из-за зарослей рододендронов, росших в двухстах ярдах от полянки, показался небольшой голубой дымок.

- Ложитесь на землю! - хрипло воскликнул Дик и толкнул девушку на землю.

Вторая пуля ударила несколько ниже, пролетев на волосок от уха девушки.

- Кому-то в тех кустах я пришелся явно не по вкусу, - проворчал Путлер. Вытащив из кармана длинноствольный "Браунинг" и полусогнувшись, он помчался к зарослям рододендронов, делая на бегу зигзаги.

Раздался третий выстрел. Бежавший Путлер упал ничком и застыл.

Глава 21

Дик стремглав помчался к распростертой фигуре и, наклонившись, повернул Путлера лицом вверх. Ресницы его дрожали, но никакого ранения не было видно, кроме царапины на лице, вызванной его быстрым падением на землю. Но в следующую секунду Дик обратил внимание на правую ногу упавшего. Подметка на ботинке была сорвана и пальцы ноги были в крови. При звуке чьих-то шагов Дик повернул голову. Это подходила Лесли.

- Идите скорее за дерево и не шевелитесь! - повелительно закричал он, но на этот раз Лесли не послушалась его.

Она была бледна, но в ней теперь не замечалось и тени страха. Склонившись рядом с Диком, она принялась расстегивать воротник лежащего человека.

- Он оглушен. Не думаю, что с ним случилось что-то серьезное, промолвил Дик. - Но вначале я подумал, что все кончено. Посмотрите на его ботинок...

Он торопливо стащил изуродованную обувь, и это движение, очевидно, причинило Путлеру боль, потому что он слегка застонал и открыл глаза.

- Вот оно как получилось, - сказал он, оглядываясь кругом. - Значит, эта птичка подстрелила меня!

- Не думаю, чтобы он поранил вас очень серьезно. - Дик осмотрел ногу. Пуля, отскочив рикошетом, задела пальцы, но других ранений не видно. - Как вы себя чувствуете? Можете ли присмотреть сейчас за мисс Джин? - спросил он.

Детектив дотянулся до револьвера, уроненного им при падении, и медленно поднялся на ноги. Дик тем временем быстро побежал к зарослям.

Через пять минут он вышел из кустов, держа в руках какой-то предмет.

- "Энфилд". Ружье военного образца, - сказал он. - Эти патроны именно от "Энфилда", я уверен!

Он вложил их в руку детектива, который стал внимательно осматривать находку.

- Вы, конечно, не видели его? - спросил он.

- Нет. Думаю, что он побежал к шоссе. Кусты здесь тянутся по всему пути. Может быть, он до сих пор прячется в зарослях, но, вероятнее всего, он скрылся тотчас же, как только увидел ваше падение, - заметил Дик. - Нам, кажется, лучше поскорее вернуться в дом. Я одолжу вам свои ботинки, если у вас нет запасных.

Все трое направились к замку. Навстречу вышел лорд Челсфорд.

- Кто тут стрелял? - раздраженно спросил он. - Дик, я уже говорил вам, что запрещаю охоту за кроликами и вообще стрельбу на целую милю вокруг дома! Это отражается на моих нервах. Мне кажется, вы должны были бы помнить об этом...

Девушка хотела было объяснить происшедшее, но встретилась взглядом с Диком и немедленно придумала новый, чисто женский повод к стрельбе.

- Во всем виновата я, Гарри. Я наткнулась на жабу, а я так ненавижу и боюсь их...

То, что у всех троих не было в руках никакого оружия, оставалось Алсфордом-старшим незамеченным.

- Это, конечно, другое дело, - пробормотал он, не ожидавший такого оборота дела. - Но в будущем, Дик, прошу... - и он быстро зашагал обратно в дом.

- Почему вы не сказали ему? - удивилась Лесли, но тут же поняла всю наивность своего вопроса. - Конечно, вы правы, сообщать ему совершенно незачем. Как я не поняла этого сначала! И все же, Дик, кто устроил эту засаду? Ведь это не могло быть простой случайностью.

- Безусловно, это не было случайностью, - проворчал Путлер, перевязывая ногу. - Первые два выстрела были намечены почти превосходно. Собираетесь ли вы извещать местную полицию об этом, Алсфорд?

После минутного раздумья Дик отрицательно покачал головой, и, к удивлению Лесли, детектив одобрил это решение.

- Думаю, что вы правы, - заметил он. - Где находится ближайший общественный тир?

- В соседнем городе, - усмехнувшись, ответил Дик. - Но не стройте предположений на этот счет, Путлер.

- А я их и не строю, - произнес детектив. - Просто отмечаю возможное алиби виновного. Всю свою жизнь я тем занимался, что брал на подозрение прежде всего алиби.

Лицо Дика казалось серым и уставшим. Лесли с беспокойством смотрела на него.

- Дик, в кого они стреляли?

- Может быть, они вообще ни в кого не стреляли, - заметил он, - а просто расстреляли несколько патронов, чтобы попугать нас, - и рассмеялся невеселым смешком.

- Я вспомнил Гарри, вечную нервность, вашу жабу и все эти дурацкие... Извините, Лесли, мне немного не по себе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное