Читаем Черный аббат полностью

Дик подумал, что со стороны Путлера это было очень неловкой шуткой. Гарри уставился на "счетовода", приняв его слова, как и вообще всякие слова, сказанные им самим или кем бы то ни было, всерьез.

- Я не так давно читал "Робинзона Крузо", - начал он. - И мне кажется, что вы ошибаетесь, утверждая, что он был немцем. Я всегда рассматривал подобный характер, как чисто английский.

Вскоре Гарри оставил их и вышел. Через пять минут он вернулся с толстым томом подмышкой.

- Вы правы, господин...

- Путлер, - напомнил Дик.

- Вы правы относительно... Робинзона Крузо. Удивительно, что человек всю жизнь может прожить с такой, как эта, ошибкой!

Он любезно взял Путлера за локоть и провел его в библиотеку. Дик заранее знал содержание их разговора и то, что первым желанием Гарри будет открыть ящик стола и достать знаменитый дневник. Дик рад был хоть на час сбыть Путлера с рук.

Он выбежал на аллею, чтобы встретить автомобиль Лесли, и успел вскочить на подножку движущего лимузина.

- Практикуюсь, готовя себя на службу трамвайным кондуктором, - весело объяснил он. - Как видите, я уже выбрал себе профессию к тому времени, когда вы станете хозяйкой Челсфордского замка.

- А когда это будет, Дик? - спросила она.

- Надеюсь, что никогда!

Девушка, очевидно, не придала большого значения его словам: даже не повернув к нему головы, она ловко остановила машину у самого подъезда. Дик соскочил на землю и помог ей выйти.

- Должен приготовить вас к встрече с очень странным типом, - промолвил он и описал Путлера, ничуть не льстя ему.

- И кто же он такой?

- Счетовод, - уклончиво ответил Дик. - Кроме того, это весьма занимательный парень, напичканный самыми удивительными знаниями. Знаете ли вы, что Робинзон Крузо был немцем?

- Ну, конечно же! Ведь его отец жил в Бремене, - ответила девушка, и Дик поспешил провести ее в библиотеку.

В присутствии невесты лорд Челсфорд выказал всю свою неловкость. Он все еще не мог освоиться с положением жениха и относился к девушке скорее с испугом, чем с нежностью. Ни разу будущий муж еще не целовал ее...

- Как вы поживаете, Лесли? - спросил он, несколько смущаясь. Всего лишь секунду подержал он ее руку в своей я тут же уронил, как бы обжегшись.

- Познакомьтесь с господином Путлером.

- Рад встрече, мисс Джин. Я знавал вашего брата Артура Джина. Он адвокат, не правда ли?

- Артур приехал тоже? - спросил Гарри.

- Нет, - ответил Дик. - Мы будем пить чай в гостиной. Вы, конечно, пойдете с нами, Гарри?

- Ну, конечно, конечно же, - поторопился ответить тот. - Извините, дорогая...

Но когда Дик и Лесли вошли в гостиную, то оказались там одни. Путлер испарился неизвестно куда. Позднее он объяснил свое исчезновение тем, что желал прогуляться по саду, но девушка поняла, что он со своим тонким чутьем понял, что для нее с Диком уединение гораздо приятнее любого общества.

- Как вам спалось? - спросила она.

- Я проспал вплоть до завтрака, - ответил Дик. - А вы?

Девушка покачала головой.

- Нет, я так и не смогла уснуть. Бедный Артур!

- Вы не пробовали потереть ушибы медной монетой? - с улыбкой спросил он, подумав, какое это неожиданное и нелепое сочетание: синяк и Артур Джин.

- Он потрясен, - серьезно заметила она. - Я никогда еще не видела его таким расстроенным. Это был Джилдер!

- Я так и думал, - произнес Дик. - По крайней мере, предполагал. Узнали ли вы причину ссоры?

Она поколебалась.

- Не знаю. Мне кажется, это связано со мной.

- А что делал Джилдер в окрестностях вашего дома?

- Артур не сказал мне этого. Но мне, кажется, что Джилдер выслеживал его, буквально идя за ним по пятам...

- К развалинам аббатства? Что ж, это возможно. И ваш брат, вполне естественно, возмутился этим. Но зачем им следить друг за другом?

- Разве Артур следит за Джилдером? - удивленно спросила девушка.

- Что-то вроде этого, Лесли. Знаете, я хочу сказать вам нечто, чего не знает никто, даже Гарри. Может быть, это "нечто" немного успокоит вас в жуткие ночные часы. Путлер не счетовод, а детектив из Скотленд-Ярда.

Она удивилась.

- Детектив? Но зачем?

- Произошло то, что не совсем мне по вкусу. Я чуть не захворал от всего этого, хотя раньше думал, что смогу управиться со всем этим сам. Обстоятельства сложились так, что в течение семи часов моего сна кто-то должен быть настороже.

- Черный аббат? Это он беспокоит вас?

Дик задумчиво пожал плечами.

- И да, и нет. Не столько аббат, сколько некоторые обстоятельства, с ним связанные, беспокоят меня больше, чем я могу в том признаться, Лесли. Скажите, вы верите в сокровища?

- В Челсфордские сокровища? - переспросила она. - Что вы подразумеваете под всем этим? И разве не правда то, что это золото некогда было привезено в замок?

- Сущая правда, - ответил Дик. - Как правда и то, что оно было вывезено отсюда. Но допустим, что оно существует и поныне. Как же найти его, по каким приметам? Предположим, мы напрочь снесем наш дом, сад, заглянем во все закоулки - найдем ли мы это проклятое золото? Я спрашиваю потому, что, кроме Гарри, оказывается, еще есть люди, верящие в существование сокровища.

- А вы верите? - спросила она.

Дик глубоко вздохнул.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное