Читаем Зигмунд Фрейд полностью

– Если вы предпочитаете не вибрирующую модель эрегированного полового члена, то тогда лучше использовать дилдо. У нас в продаже есть на любой вкус, даже для самого требовательного покупателя: из акрила, стекла, камня, дерева, металла, пластика или латекса. Хотя в настоящее время самые популярные – силиконовые, они упругие, но при этом мягкие и гладкие, а также достаточно прочные. Кстати, женщины больше предпочитают пользоваться дилдо ярких цветов и неестественных форм, в то время как мужчины, пользующиеся дилдо, предпочитают приближенные к натуральным цветам и формам. Дилдо очень приятно использовать для вагинальной или анальной пенетрации, а также для стимуляции клитора или точки G у женщин или простаты у мужчин. Они подходят как для мастурбации, так и для сексуальных игр во время полового акта. В наличии имеется также двусторонний дилдо, который может использоваться как двумя женщинами для вагинальной, так и двумя мужчинами для анальной стимуляции.

Прорекламировав продукцию, девушка уставилась на Зигмунда, терпеливо ожидая его реакцию. Но тот был нем как рыба и лишь таращился на нее, внутренне преклоняясь перед той отчаянной храбростью и тем искренним бесстыдством, с которыми она все это только что произнесла. Самым невинным из того, что она сказала, ему показалось знакомое слово «латекс». Его мозг даже обрисовал в воображении член в виде презерватива, но потом в голове снова замкнуло и все вернулось на круги своя.

– Поразительно! – восхищенно вырвалось у него. – Вы так запросто об этом говорите! Вагинальная пенетрация… Анальная стимуляция… – по памяти воспроизвел он и задумчиво покачал головой. – В мое время для того, чтобы женщина произнесла в слух название мужского органа, нужно было просидеть с ней на сеансах недели две!

– О да! – с пониманием согласилась бесстыдница. – Моя бабушка такая же! Когда она в первый раз увидела фаллоимитатор, то так засмущалась, что не могла заснуть всю ночь. Правда, через неделю она тайно попросила его у меня… Позже она призналась, что он оказался не хуже, чем дедушкин «прибор»… – игриво, словно по большому секрету прошептала продавщица. Зигмунд понял, о чем шла речь, и непроизвольно заморгал.

– И что… Вот все эти предметы… для пенетрации и стимуляции… – осторожно окинул он взглядом полки магазина. – Они действительно пользуются спросом?

– О да! – манерно закатив глаза, без капли сомнения заверила его девушка. – Вы даже не представляете какое количество желающих разнообразить свою сексуальную жизнь и испытать что-нибудь новенькое приходят сюда! Особенно женщины средних лет. Обычно они делятся на две категории: затраханные карьерой стервы или недотраханные и замученные семейной жизнью мамашы, – не выбирая выражений, объяснила она. – И тем и другим легче положиться на силиконовый член, чем дождаться чего-либо путевого от жизни. Кстати, это очень эффективно! Двадцать минут попыхтела с вибратором, и от неудовлетворенной стервы не остается и следа. Жаль, только эффект не долгосрочен, – со знанием дела подытожила она. – Остается два выхода: подсаживаться на фаллоимитаторы или же найти себе нормального мужика. С последними гораздо сложней… – с досадой поджала губы и скорчила скорбную мордашку продавщица.

– Да… – сочувственно вздохнул Зигмунд и вспомнил случай из своей практики: – В мое время зачастую мужчина был единственным выходом для истеричных дамочек. У меня как-то была одна пациентка, крайне неудовлетворенная качеством своей сексуальной жизни, которой, точнее сказать, у нее попросту не было. На этом фоне у нее развилась устойчивая истерия, причину которой другие доктора выявить не смогли. В итоге, когда я понял, в чем заключалась пикантность дела, выписал ей рецепт: «Мужчина. Принимать внутрь. Три раза в день».

– Аааа! Ха-ха-ха… – ничуть не смущаясь, громко расхохоталась девушка. – Это очень оригинально! Так вы, значит, что-то вроде семейного врача? – немного успокоившись и аккуратно, чтобы не испортить макияж, смахивая слезинку с ресниц, спросила она.

– Да… Что-то вроде семейного врача, – умиленно отозвался Зигмунд.

– Ох! – перевела дух продавщица, обмахивая ладошкой лицо, и откровенно добавила: – Я бы не отказалась от такого рецепта.

– Правда? – удивился Зигмунд. – Но вы такая… красивая и…, извините за прямоту, эротичная… Неужели вам сложно найти… достойного партнера? – запнулся он в недоумении.

Девушка внимательно посмотрела на старика, словно оценивая его, и с нескромным томлением в голосе медленно произнесла:

– А вы мне нравитесь… Элегантный… С чувством юмора… Вашей партнерше повезло с вами.

– Это да… Ей со мной повезло, – просиял довольный Зигмунд.

– А какие позы в сексе предпочитает ваша партнерша? – бесцеремонно переступила грань приличия продавщица.

– Позы? – задумался Зигмунд, нисколько не смутившись. – Боюсь, что она уже никакие позы не предпочитает… – его брови сложились печальным домиком. – Хотя кто ее знает, чем она там сейчас занимается… – чуть ревниво пробубнил он после короткого размышления.

Перейти на страницу:

Все книги серии Эксклюзивные мемуары

Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее
Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее

Фаина Георгиевна Раневская — советская актриса театра и кино, сыгравшая за свою шестидесятилетнюю карьеру несколько десятков ролей на сцене и около тридцати в кино. Известна своими фразами, большинство из которых стали «крылатыми». Фаине Раневской не раз предлагали написать воспоминания и даже выплачивали аванс. Она начинала, бросала и возвращала деньги, а уж когда ей предложили написать об Ахматовой, ответила, что «есть еще и посмертная казнь, это воспоминания о ней ее "лучших" друзей». Впрочем, один раз Раневская все же довела свою книгу мемуаров до конца. Работала над ней три года, а потом… уничтожила, сказав, что написать о себе всю правду ей никто не позволит, а лгать она не хочет. Про Фаину Раневскую можно читать бесконечно — вам будет то очень грустно, то невероятно смешно, но никогда не скучно! Книга также издавалась под названием «Фаина Раневская. Любовь одинокой насмешницы»

Андрей Левонович Шляхов

Биографии и Мемуары / Кино / Прочее
Живу до тошноты
Живу до тошноты

«Живу до тошноты» – дневниковая проза Марины Цветаевой – поэта, чей взор на протяжении всей жизни был устремлен «вглубь», а не «вовне»: «У меня вообще атрофия настоящего, не только не живу, никогда в нём и не бываю». Вместив в себя множество человеческих голосов и судеб, Марина Цветаева явилась уникальным глашатаем «живой» человеческой души. Перед Вами дневниковые записи и заметки человека, который не терпел пошлости и сделок с совестью и отдавался жизни и порождаемым ею чувствам без остатка: «В моих чувствах, как в детских, нет степеней».Марина Ивановна Цветаева – великая русская поэтесса, чья чуткость и проницательность нашли свое выражение в невероятной интонационно-ритмической экспрессивности. Проза поэта написана с неподдельной искренностью, объяснение которой Иосиф Бродский находил в духовной мощи, обретенной путем претерпеваний: «Цветаева, действительно, самый искренний русский поэт, но искренность эта, прежде всего, есть искренность звука – как когда кричат от боли».

Марина Ивановна Цветаева

Биографии и Мемуары
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны

Федор Григорьевич Углов – знаменитый хирург, прожил больше века, в возрасте ста лет он все еще оперировал. Его удивительная судьба может с успехом стать сценарием к приключенческому фильму. Рожденный в небольшом сибирском городке на рубеже веков одаренный мальчишка сумел выбиться в люди, стать врачом и пройти вместе со своей страной все испытания, которые выпали ей в XX веке. Революция, ужасы гражданской войны удалось пережить молодому врачу. А впереди его ждали еще более суровые испытания…Книга Федора Григорьевича – это и медицинский детектив и точное описание жизни, и быта людей советской эпохи, и бесценное свидетельство мужества самоотверженности и доброты врача. Доктор Углов пишет о своих пациентах и реальных случаях из своей практики. В каждой строчке чувствуется то, как важна для него каждая человеческая жизнь, как упорно, иногда почти без надежды на успех бьется он со смертью.

Фёдор Григорьевич Углов

Биографии и Мемуары
Слезинка ребенка
Слезинка ребенка

«…От высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискупленными слезами своими к боженьке». Данная цитата, принадлежащая герою романа «Братья Карамазовы», возможно, краеугольная мысль творчества Ф. М. Достоевского – писателя, стремившегося в своем творчестве решить вечные вопросы бытия: «Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, т. е. изображаю все глубины души человеческой». В книгу «Слезинка ребенка» вошли автобиографическая проза, исторические размышления и литературная критика, написанная в 1873, 1876 гг. Публикуемые дневниковые записи до сих пор заставляют все новых и новых читателей усиленно думать, вникать в суть вещей, постигая, тем самым, духовность всего сущего.Федор Михайлович Достоевский – великий художник-мыслитель, веривший в торжество «живой» человеческой души над внешним насилием и внутренним падением. Созданные им романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы» по сей день будоражат сознание читателей, поражая своей глубиной и проникновенностью.

Федор Михайлович Достоевский

Биографии и Мемуары

Похожие книги

Льюис Кэрролл
Льюис Кэрролл

Может показаться, что у этой книги два героя. Один — выпускник Оксфорда, благочестивый священнослужитель, педант, читавший проповеди и скучные лекции по математике, увлекавшийся фотографией, в качестве куратора Клуба колледжа занимавшийся пополнением винного погреба и следивший за качеством блюд, разработавший методику расчета рейтинга игроков в теннис и думавший об оптимизации парламентских выборов. Другой — мастер парадоксов, изобретательный и веселый рассказчик, искренне любивший своих маленьких слушателей, один из самых известных авторов литературных сказок, возвращающий читателей в мир детства.Как почтенный преподаватель математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в писателя Льюиса Кэрролла? Почему его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию? На что он тратил немалые гонорары? Что для него значила девочка Алиса, ставшая героиней его сказочной дилогии? На эти вопросы отвечает книга Нины Демуровой, замечательной переводчицы, полвека назад открывшей русскоязычным читателям чудесную страну героев Кэрролла.

Уолтер де ла Мар , Вирджиния Вулф , Гилберт Кийт Честертон , Нина Михайловна Демурова

Детективы / Биографии и Мемуары / Детская литература / Литературоведение / Прочие Детективы / Документальное