Читаем Зигмунд Фрейд полностью

– Как – что?! Ее убрали, чтобы она ничего лишнего не разболтала! Это же очевидно!

– А его за что?

– Ну не знаю… Может, он узнал об истинной причине ее смерти и решил провести расследование… Как-то отомстить… – запутался в своих домыслах Гильберт.

– Ерунда полная! – разочарованно махнул рукой Джейсон. – Начитался всякой чуши из желтых газетенок!

– Но это же логично! – не унимался Гильберт.

– Что – логично?

– Что они были любовниками и из-за этого все и началось!

– Что – началось?! Мало ли кто у кого был любовником?! – возмутился Джейсон. – К тому же с чего вообще ты взял, что они действительно были любовниками?! Репортерские слухи?! Ну даже если и были! И что?! С ней же все понятно… Передозировка снотворными таблетками…

Возбужденный Джейсон покосился на Дастина в поисках поддержки. Тот, поджав губы и взвесив аргументы, солидарно закивал головой, подтверждая логичность сказанного Джейсоном.

– Или ей помогли и устроили передозировку? – дотошно доказывал свою точку зрения Гильберт.

– Слишком глубоко копаешь! – отмахнулся Джейсон. – Не делай из нее жертву заговора! Это было самоубийство! Да спроси хоть у нашего умника! – кивнул он головой в сторону Алана: – Алан, скажи, можно превысить дозировку снотворного и умереть? Что там у тебя про это пишут в книжке? – с издевкой ухмыльнулся Джейсон.

– Про это тут ничего не пишут, – не отрываясь от книги, пробурчал в ответ Алан.

– Не те книги читаешь, приятель! – в шутку пожурил его Джейсон и вернулся к разговору с Гильбертом. – Это было самоубийство!

– Но Кеннеди-то был убит! – не переставал настаивать Гильберт.

– Да, убит… Ли Харви Освальдом… Чокнутым коммунистом, бывшим морским пехотинецем, завербованным КГБ, – констатировал очевидный факт Джейсон. – Или ты решил, что это был тайный поклонник Монро? – усмехнулся он.

– Не все так просто! – стоял на своем Гильберт. – В одиночку такое не провернешь. И уж очень подозрительно, что его сразу же поймали на месте преступления, а через два дня после ареста его решили публично перевести в окружную тюрьму Далласа, и тут какой-то владелец ночного клуба Джек Руби выходит из толпы и стреляет предполагаемому убийце Кеннеди в живот.

– Ничего подозрительного! Руби же признался, что сильно расстроился, узнав об убийстве Кеннеди, и хотел избавить миссис Кеннеди от дополнительных переживаний, связанных с рассмотрением этого дела в суде! Многие бы так поступили на его месте. Уж поверь! – без сомнения заявил Джейсон.

– Ирония судьбы… Жертва и убийца – оба скончались в одной и той же клинике от пулевых ранений с разницей в два дня… – мрачно подытожил Дастин.

– Не знаю, не знаю…, что-то тут явно не чисто… ЦРУ наверняка утаивает какие-то свои темные делишки… И эти разговоры про мафиозные кланы… Все очень странно… Зря он связался с Монро… – никак не мог угомониться Гильберт, но его уже никто не слушал.

– Что ни говори, но девушки это чудо! – сладко протянул Джейсон, глядя на Лору в объятиях Зита. – Ради них можно пойти на многое! Как ты думаешь, дружище? – обратился он к Дастину.

– Конечно! Все, что мужчина делает, он делает в итоге ради женщины! – поддержал тот товарища.

– Так и есть! – похвалил его Джейсон. – Именно – все! Все мужские подвиги, что мифические, что реальные – ради любви, ну или хотя бы просто ради внимания и признания со стороны противоположного пола. Гладиаторы и рыцари выходили на поединки ради женского восхищения!

– Гладиаторы были рабами, вынужденными развлекать публику. Они дрались не на жизнь, а на смерть, и каждый раз побеждая, они отодвигали свою предрешенную участь еще на день, – возразил Гильберт.

– Не все так просто! – парировал его же словами Джейсон, желая уколоть того за проявленное упрямство. – Одно дело бороться за свою жизнь, другое – биться с противником за взгляд вожделенной женщины!

– Ха! Но с таким успехом и все войны можно списать на женщин! Все войны начинались из-за них! – съязвил в ответ Гильберт.

– Верно мыслишь! – не растерялся Джейсон. – Взять, к примеру, Наполеона! Ну что, ему было мало своей Франции? Нет же, но амбиции! Ему захотелось Европы, а потом еще и России. Ради чего? Власти? Богатства?.. Это все отговорки! Копни глубже, как ты это любишь, Гильберт, и ты поймешь, что всю эту военную авантюру он затеял, чтобы произвести впечатление на свою возлюбленную! Жозефину! Возможно, ей и не нужно было столько, но что поделаешь, раз мужчина решился на что-то ради женщины, то, если это, конечно, настоящий мужчина, остановиться он уже не может! Прет как танк!

– Наполеон – танк, это смешно! – засмеялся Дастин.

– Конная повозка, – снизошел Джейсон.

– А Гитлер, по-твоему, развязал Вторую мировую войну из-за Евы Браун? – подловил его Гильберт.

– Ну это же логично! – опять спопугайничал Джейсон, ехидно улыбаясь.

– Да брось! – раздосадованно воскликнул Гильберт. – При чем тут Ева Браун? Гитлер был настоящим психом с нездоровыми идеями о превосходстве одних над другими.

– Одно другому не мешает! – не отступал Джейсон.

– Хорошо! Тогда объясни, с какой стати мы лезем во Вьетнам? Тоже из-за женщин?!

Перейти на страницу:

Все книги серии Эксклюзивные мемуары

Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее
Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее

Фаина Георгиевна Раневская — советская актриса театра и кино, сыгравшая за свою шестидесятилетнюю карьеру несколько десятков ролей на сцене и около тридцати в кино. Известна своими фразами, большинство из которых стали «крылатыми». Фаине Раневской не раз предлагали написать воспоминания и даже выплачивали аванс. Она начинала, бросала и возвращала деньги, а уж когда ей предложили написать об Ахматовой, ответила, что «есть еще и посмертная казнь, это воспоминания о ней ее "лучших" друзей». Впрочем, один раз Раневская все же довела свою книгу мемуаров до конца. Работала над ней три года, а потом… уничтожила, сказав, что написать о себе всю правду ей никто не позволит, а лгать она не хочет. Про Фаину Раневскую можно читать бесконечно — вам будет то очень грустно, то невероятно смешно, но никогда не скучно! Книга также издавалась под названием «Фаина Раневская. Любовь одинокой насмешницы»

Андрей Левонович Шляхов

Биографии и Мемуары / Кино / Прочее
Живу до тошноты
Живу до тошноты

«Живу до тошноты» – дневниковая проза Марины Цветаевой – поэта, чей взор на протяжении всей жизни был устремлен «вглубь», а не «вовне»: «У меня вообще атрофия настоящего, не только не живу, никогда в нём и не бываю». Вместив в себя множество человеческих голосов и судеб, Марина Цветаева явилась уникальным глашатаем «живой» человеческой души. Перед Вами дневниковые записи и заметки человека, который не терпел пошлости и сделок с совестью и отдавался жизни и порождаемым ею чувствам без остатка: «В моих чувствах, как в детских, нет степеней».Марина Ивановна Цветаева – великая русская поэтесса, чья чуткость и проницательность нашли свое выражение в невероятной интонационно-ритмической экспрессивности. Проза поэта написана с неподдельной искренностью, объяснение которой Иосиф Бродский находил в духовной мощи, обретенной путем претерпеваний: «Цветаева, действительно, самый искренний русский поэт, но искренность эта, прежде всего, есть искренность звука – как когда кричат от боли».

Марина Ивановна Цветаева

Биографии и Мемуары
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны

Федор Григорьевич Углов – знаменитый хирург, прожил больше века, в возрасте ста лет он все еще оперировал. Его удивительная судьба может с успехом стать сценарием к приключенческому фильму. Рожденный в небольшом сибирском городке на рубеже веков одаренный мальчишка сумел выбиться в люди, стать врачом и пройти вместе со своей страной все испытания, которые выпали ей в XX веке. Революция, ужасы гражданской войны удалось пережить молодому врачу. А впереди его ждали еще более суровые испытания…Книга Федора Григорьевича – это и медицинский детектив и точное описание жизни, и быта людей советской эпохи, и бесценное свидетельство мужества самоотверженности и доброты врача. Доктор Углов пишет о своих пациентах и реальных случаях из своей практики. В каждой строчке чувствуется то, как важна для него каждая человеческая жизнь, как упорно, иногда почти без надежды на успех бьется он со смертью.

Фёдор Григорьевич Углов

Биографии и Мемуары
Слезинка ребенка
Слезинка ребенка

«…От высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискупленными слезами своими к боженьке». Данная цитата, принадлежащая герою романа «Братья Карамазовы», возможно, краеугольная мысль творчества Ф. М. Достоевского – писателя, стремившегося в своем творчестве решить вечные вопросы бытия: «Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, т. е. изображаю все глубины души человеческой». В книгу «Слезинка ребенка» вошли автобиографическая проза, исторические размышления и литературная критика, написанная в 1873, 1876 гг. Публикуемые дневниковые записи до сих пор заставляют все новых и новых читателей усиленно думать, вникать в суть вещей, постигая, тем самым, духовность всего сущего.Федор Михайлович Достоевский – великий художник-мыслитель, веривший в торжество «живой» человеческой души над внешним насилием и внутренним падением. Созданные им романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы» по сей день будоражат сознание читателей, поражая своей глубиной и проникновенностью.

Федор Михайлович Достоевский

Биографии и Мемуары

Похожие книги

Льюис Кэрролл
Льюис Кэрролл

Может показаться, что у этой книги два героя. Один — выпускник Оксфорда, благочестивый священнослужитель, педант, читавший проповеди и скучные лекции по математике, увлекавшийся фотографией, в качестве куратора Клуба колледжа занимавшийся пополнением винного погреба и следивший за качеством блюд, разработавший методику расчета рейтинга игроков в теннис и думавший об оптимизации парламентских выборов. Другой — мастер парадоксов, изобретательный и веселый рассказчик, искренне любивший своих маленьких слушателей, один из самых известных авторов литературных сказок, возвращающий читателей в мир детства.Как почтенный преподаватель математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в писателя Льюиса Кэрролла? Почему его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию? На что он тратил немалые гонорары? Что для него значила девочка Алиса, ставшая героиней его сказочной дилогии? На эти вопросы отвечает книга Нины Демуровой, замечательной переводчицы, полвека назад открывшей русскоязычным читателям чудесную страну героев Кэрролла.

Уолтер де ла Мар , Вирджиния Вулф , Гилберт Кийт Честертон , Нина Михайловна Демурова

Детективы / Биографии и Мемуары / Детская литература / Литературоведение / Прочие Детективы / Документальное