Читаем Зигмунд Фрейд полностью

– Так и есть! – любуясь этой умницей, улыбнулся Зигмунд. – Это лучшее описание психоанализа, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться.

– Простите, но это снова я.

«Да не может быть!» – раздраженно прошипела продавщица, обернувшись и прожигая взглядом неунимавшегося придурка, бегающего по магазину с членами в руках и отвлекающего ее от разговора с интересным собеседником.

– А как правильно использовать этот экземпляр? – держа кончиками пальцев ремешок, он поднял до уровня своего носа очередной член, прикрепленный к кожаному поясу.

– Что тут непонятного? – огрызнулась она. – Надеваешь на себя, и вперед!

– Да…, но какой ремешок куда прикрепляется… и куда просовывать ноги? – беспомощно запричитал незадачливый покупатель.

– Все очень просто… – вздохнув и набравшись терпения, она ловко напялила на себя пояс с эрегированным членом.

– А ремешки на поясе регулируются?.. Моя жена чуть шире вас… – нервно сглотнул он.

– Естественно! – продавщица демонстративно оттянула по бокам ремешки. – Что-нибудь еще? – нетерпеливо спросила она. С недобрым лицом и торчащим членом, девушка выглядела устрашающе.

– Я еще немного поищу… что-нибудь… – с опаской глядя на ее воинственную позу, решил ретироваться мужичок. Продавщица с презрением прикрыла глаза, выдержала уничижительную паузу, сорвала с себя член, отложила его в сторону и уже с радужной улыбкой на лице повернулась к своему увлекательному собеседнику, готовая продолжить незавершенный разговор.

– Я даже собирался написать четыре статьи для Нью-Йоркского журнала «Космополитен» о рациональном использовании психоанализа, – словно ничего не произошло, воодушевленно продолжил Зигмунд.

– Вот это да! – раскрыла рот продавщица.

– Но редактор предложил за первую статью всего лишь 1000 долларов и обещал напечатать остальные статьи в случае, если первая будет иметь успех, – расстроенно поделился Зигмунд.

– 1000 долларов?! – солидарно возмутилась девушка. – Я уверена, что они должны платить больше!

– Вот и мне так показалось! – взглянул на нее Зигмунд. – К тому же вместо предложенной мною темы они хотели навязать мне свои, крайне бездарные и скучные. Вот например, «Роль жены в доме», «Роль мужа в доме» и тому подобное, – с негодованием продолжил Зигмунд.

– Сплошная скука! – полностью согласилась она. – Кстати! Вам стоит написать книгу про облегчение сексуального напряжения…, сексуальные источники нервозности… или что там у вас… – тоном эксперта заявила девушка, перебирая кудряшки пальчиками. – Тут одна местная писательница написала роман про сексуальные игры между красавцем миллиардером и студенткой девственницей. Так этот роман просто взорвал мир, как бомба! Разошелся миллионными тиражами! Был даже переведен на многие языки. Все просто с ума посходили, кинулись его читать, а она заработала кучу миллионов и зажила припеваючи! А многие семьи стали распадаться, поскольку отчаявшиеся домохозяйки подают на развод из-за неудовлетворенности своими мужьями… Вот так романчик получился! «Пятьдесят оттенков секса» называется… Не читали?

– Нет… Не читал… – растерянно пробормотал Зигмунд, находясь под впечатлением от такого небывалого, но чужого успеха на столь близкую ему тему. – А эта писательница…, она какой-то известный психолог?

– Да вроде нет… По-моему, она обыкновенная домохозяйка… – неуверенно ответила продавщица.

– А как ее имя? – Зигмунд решил навести справки о конкурентке.

– Э. Л. Джеймс, но это ее псевдоним. Ее настоящее имя Эрика Митчелл, – сообщила она.

– Нет… Не припомню… – не удалось вспомнить Зигмунду никого из своих учеников, кто мог бы быть предком этой, на зависть, удачливой писательницы.

– Самое интересное то, что описанное ею в романе стало пользоваться диким спросом! Люди хватают все подряд! – осуждающе сказала продавщица. – Вообще люди такие извращенцы! Я таких тут фриков навидалась! – чуть склонившись к Зигмунду, тихим голосом призналась она. – Как-то одна, достаточно пожилая женщина, к слову сказать, учительница в школе, приобрела вибрирующие заклепки на соски. Представляете, она их нацепляла на уши. Оказывается, мочки ушей у нее были самой эрогенной зоной!

Девушка жеманно покачала головой.

– Мало того что она проспала, не снимая их всю ночь, так она еще забыла с утра их снять, так и пришла с ними в школу. На вопрос учеников, а что это за странные штуки у нее на ушах, ей пришлось наврать, что это новые слуховые аппараты. Один из учеников, правда, оказался сообразительным и скептично поинтересовался, как «слуховой аппарат» работает через мочки. «Тактильно», – нашлась она и сказала, что это якобы новая разработка.

– Вибрирующие заклепки? – уточнил Зигмунд, анализируя случай.

– Да, – весело подтвердила она. – А еще был тип! – нашла благодарного слушателя продавщица. – Купил как-то мастурбатор. Вот видите стоит банка, похожая на пивную? – показала она пальцем на дальнюю полку.

– Да… – прищурился Зигмунд.

Перейти на страницу:

Все книги серии Эксклюзивные мемуары

Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее
Фаина Раневская. Женщины, конечно, умнее

Фаина Георгиевна Раневская — советская актриса театра и кино, сыгравшая за свою шестидесятилетнюю карьеру несколько десятков ролей на сцене и около тридцати в кино. Известна своими фразами, большинство из которых стали «крылатыми». Фаине Раневской не раз предлагали написать воспоминания и даже выплачивали аванс. Она начинала, бросала и возвращала деньги, а уж когда ей предложили написать об Ахматовой, ответила, что «есть еще и посмертная казнь, это воспоминания о ней ее "лучших" друзей». Впрочем, один раз Раневская все же довела свою книгу мемуаров до конца. Работала над ней три года, а потом… уничтожила, сказав, что написать о себе всю правду ей никто не позволит, а лгать она не хочет. Про Фаину Раневскую можно читать бесконечно — вам будет то очень грустно, то невероятно смешно, но никогда не скучно! Книга также издавалась под названием «Фаина Раневская. Любовь одинокой насмешницы»

Андрей Левонович Шляхов

Биографии и Мемуары / Кино / Прочее
Живу до тошноты
Живу до тошноты

«Живу до тошноты» – дневниковая проза Марины Цветаевой – поэта, чей взор на протяжении всей жизни был устремлен «вглубь», а не «вовне»: «У меня вообще атрофия настоящего, не только не живу, никогда в нём и не бываю». Вместив в себя множество человеческих голосов и судеб, Марина Цветаева явилась уникальным глашатаем «живой» человеческой души. Перед Вами дневниковые записи и заметки человека, который не терпел пошлости и сделок с совестью и отдавался жизни и порождаемым ею чувствам без остатка: «В моих чувствах, как в детских, нет степеней».Марина Ивановна Цветаева – великая русская поэтесса, чья чуткость и проницательность нашли свое выражение в невероятной интонационно-ритмической экспрессивности. Проза поэта написана с неподдельной искренностью, объяснение которой Иосиф Бродский находил в духовной мощи, обретенной путем претерпеваний: «Цветаева, действительно, самый искренний русский поэт, но искренность эта, прежде всего, есть искренность звука – как когда кричат от боли».

Марина Ивановна Цветаева

Биографии и Мемуары
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны
Воспоминание русского хирурга. Одна революция и две войны

Федор Григорьевич Углов – знаменитый хирург, прожил больше века, в возрасте ста лет он все еще оперировал. Его удивительная судьба может с успехом стать сценарием к приключенческому фильму. Рожденный в небольшом сибирском городке на рубеже веков одаренный мальчишка сумел выбиться в люди, стать врачом и пройти вместе со своей страной все испытания, которые выпали ей в XX веке. Революция, ужасы гражданской войны удалось пережить молодому врачу. А впереди его ждали еще более суровые испытания…Книга Федора Григорьевича – это и медицинский детектив и точное описание жизни, и быта людей советской эпохи, и бесценное свидетельство мужества самоотверженности и доброты врача. Доктор Углов пишет о своих пациентах и реальных случаях из своей практики. В каждой строчке чувствуется то, как важна для него каждая человеческая жизнь, как упорно, иногда почти без надежды на успех бьется он со смертью.

Фёдор Григорьевич Углов

Биографии и Мемуары
Слезинка ребенка
Слезинка ребенка

«…От высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискупленными слезами своими к боженьке». Данная цитата, принадлежащая герою романа «Братья Карамазовы», возможно, краеугольная мысль творчества Ф. М. Достоевского – писателя, стремившегося в своем творчестве решить вечные вопросы бытия: «Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, т. е. изображаю все глубины души человеческой». В книгу «Слезинка ребенка» вошли автобиографическая проза, исторические размышления и литературная критика, написанная в 1873, 1876 гг. Публикуемые дневниковые записи до сих пор заставляют все новых и новых читателей усиленно думать, вникать в суть вещей, постигая, тем самым, духовность всего сущего.Федор Михайлович Достоевский – великий художник-мыслитель, веривший в торжество «живой» человеческой души над внешним насилием и внутренним падением. Созданные им романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы» по сей день будоражат сознание читателей, поражая своей глубиной и проникновенностью.

Федор Михайлович Достоевский

Биографии и Мемуары

Похожие книги

Льюис Кэрролл
Льюис Кэрролл

Может показаться, что у этой книги два героя. Один — выпускник Оксфорда, благочестивый священнослужитель, педант, читавший проповеди и скучные лекции по математике, увлекавшийся фотографией, в качестве куратора Клуба колледжа занимавшийся пополнением винного погреба и следивший за качеством блюд, разработавший методику расчета рейтинга игроков в теннис и думавший об оптимизации парламентских выборов. Другой — мастер парадоксов, изобретательный и веселый рассказчик, искренне любивший своих маленьких слушателей, один из самых известных авторов литературных сказок, возвращающий читателей в мир детства.Как почтенный преподаватель математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в писателя Льюиса Кэрролла? Почему его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию? На что он тратил немалые гонорары? Что для него значила девочка Алиса, ставшая героиней его сказочной дилогии? На эти вопросы отвечает книга Нины Демуровой, замечательной переводчицы, полвека назад открывшей русскоязычным читателям чудесную страну героев Кэрролла.

Уолтер де ла Мар , Вирджиния Вулф , Гилберт Кийт Честертон , Нина Михайловна Демурова

Детективы / Биографии и Мемуары / Детская литература / Литературоведение / Прочие Детективы / Документальное