Читаем Жатва Дракона полностью

"Пусть это будет так", – ответил он. – "Я нашёл одного из тех белых черных дроздов, хорошего медиума, и я надеюсь экспериментировать с ней и многому научиться. Для работы ей необходимо душевное спокойствие, и в моих интересах видеть, что оно у нее есть".

– Когда вы хотите попробовать эксперимент?

– Обычно я бы сказал, как только вы сочтете нужным. Но у меня есть неотложные дела. Мне нужно отправиться в Париж, оттуда в Лондон, а затем, возможно, в Нью-Йорк, это зависит от войны. Я должен вернуться через месяц или шесть недель, а потом, если вы свободны, я прибуду туда, где вы находитесь.

– Возможно, было бы неплохо, если бы я могла остаться в Швейцарии на неделю или две, пока не смогу войти в колею и не намечу кое-какие планы.

"У меня есть идея", – сказал Ланни. – "Дом моей матери на Ривьере прекрасное место, и там много места. Моя мать гостеприимная душа и будет в восторге".

– Но я едва знаю вашу мать, Ланни!

– В это место отдыха и развлечений Европы люди то приезжают, то уезжают, и никого не беспокоит, откуда они прибыли, или, что они делают, только как хорошо они проводят время. Важным человеком в этом случае является мой отчим, который является самой доброй человеческой душой, которую я когда-либо знал, и благочестивым знатоком оккультизма. К нему вы пришли бы как посланница с небес, он узнал бы все о ваших паранормальных способностях и помог бы вам их развить. Он тоже своего рода белый черный дрозд, подлинный святой, и вы найдете его разительным контрастом с нацистами.

Ланни говорил о Парсифале Дингле, его целительных способностях и необыкновенном впечатлении, которое его стойкая доброта произвела на даже самых мирских обитателей Лазурного берега. Пасынок уже рассказывал о мадам и о монастыре Додандува на Цейлоне, чьи монахи появились в трансах старой женщины. Он сказал: "Будет интересно, чтобы вы провели сеанс с мадам, а затем она с вами, и посмотреть, будете ли вы общаться с Текумсе или Кларибель, и с кем мадам может общаться от вас. Парсифаль был бы в восторге от такой возможности и сделал бы продуманные отчёты. Их, возможно, можно будет увидеть опубликованными Обществом парапсихологических исследований в Лондоне или Нью-Йорке".

"Все это звучит очень интересно", – призналась женщина. – "Как вы это устроите?"

– Я могу остановиться в следующем городе и позвонить мой матери по телефону. Мой долг время от времени звонить ей и позволять ей слышать голос ее единственного сына. Я могу рассказать ей о вас, и, если хотите. Вы можете услышать ее голос, говорящий, что Бьенвеню означает "Добро пожаловать"!

VI

Тем не менее, всё так просто редко бывает в haut monde. Прежде чем они добрались до следующего города Ланни вспомнил, что Лорел Крестон когда-то назвала сына Бьюти Бэдд "троглодитом" и в присутствии Бьюти Бэдд! Бьюти в ответ назвала ее поведение "дерзостью" не в лицо, а по пути домой с Ланни и Марселиной. Для вещей такого рода Бьюти имела память слона. И, кроме того, это было всего год назад. Также, надо было принимать во внимание всю светскую публику, настолько свободную и легкую в поведении и нравах, а также в их разговорах. Что они скажут об антинацистской писательнице, которая появилась в доме женщины, сын которой был другом фюрера?

Двигаясь через горные перевалы и вдоль сверкающих голубых озер, Ланни изложил тщательно сформулированное объяснение. – "Я признался вам, что мне не нравятся люди из Бергхофа, но этот секрет я не доверил даже моей матери и отцу. Причины этого я не могу вам раскрыть. Я могу только сказать вам, что, когда я нахожусь в компании богатых бездельников, я веду себя, как искусствовед, превращающий свои специализированные знания в деньги. За это меня уважают. Когда я встречаю сочувствующих фашистам, я даю им понять, что я один из них. А когда они слышат, что я посетил Бергхоф, они свободно разговаривают в моем присутствии. Для меня это очень важно, и я никогда не могу позволить чему-либо помешать этому".

– Я понимаю, Ланни, и вы можете рассчитывать на то, что я сохраню вашу тайну.

– Но я хочу попросить вас, чтобы вы также сохранили свои собственные секреты. Нельзя, чтобы откровенный антинацист был гостем в доме моей матери. Это вызвало бы сплетни и помешало моей близости с Хуаном Марцем и герцогом Альбой, лордом Лондондерри, лордом Бивербруком и всеми остальными. Вы можете писать, что вам угодно, конечно, если вы будете оставлять написанное под замком. Полиция не проводит обыски в Бьенвеню. Вы можете публиковаться под именем Мэри Морроу, если вы не раскроите свой псевдоним. Но в ваших разговорах я попросил бы вас стать на данный момент леди троглодитом. Вы писатель, заинтересованный в человеческой природе, но равнодушный к политическим вопросам. Могли бы вы это сделать?"

– Но я уже говорила с друзьями на Ривьере!