Читаем Запретные слова полностью

Практика такого способа эвфемизации в большинстве случаев не позволяет читателю восстановить то обсценное выражение, которое имеется в виду, поскольку количество замещающих знаков, как правило, не совпадает с количеством букв. Так, вполне понятно, что в письме Петру Андреевичу Вяземскому глагол сесть в данном контексте предполагает предложную форму на хуй, однако три коротких тире не соответствуют количеству букв предложного оборота. И совсем уж непонятно, что скрывается за тремя длинными тире после словоформы состоянии. Некоторые интерпретаторы полагают, что это словоформа хуя, то есть имеется в виду: «в состоянии хуя», но значение этого словосочетания нам неизвестно, если не считать медицинские контексты типа: «Батенька, у вас все более-менее нормально, но в состоянии хуя наблюдаются нездоровые тенденции».

Читателя ставит в тупик даже сама нотация: почему для замены нехороших слов в собрании сочинений Пушкина, изданном под эгидой Пушкинского дома в начале 1950-х годов, используются и длинные, и короткие тире, и отточия. Остается непонятным, с какой целью идиома ебёна мать в стихотворении «Телега жизни» заменяется шестью точками, а выражение на хуй в письме Вяземскому — тремя короткими тире.

Современные компьютерные технологии коммуникации, а также хранения и обработки речевых данных привели к радикальному изменению способов эвфемизации. Один из них — литуратив — описан Гусейновым в статье «Неполная коммуникация в блогосфере: эрративы и литуративы»[85]. Обсуждаемый феномен относится к письменному тексту. Под литуративом понимается зачеркивание того или иного фрагмента текста, который оставляет объект эвфемизации доступным для читателя, но при этом снимает с пишущего ответственность за написание чего-то признаваемого нежелательным по тем или иным причинам. По сути, это прием зловредного обнародования информации. Фактически намеренное зачеркивание — это вид троллинга, который сосредоточивает внимание читающего именно на зачеркнутом, то есть на том, о чем якобы нельзя говорить. Вот характерный пример:

В примере выше глагол обосраться написан с зачеркиванием. Эксплицитное, то есть явно выраженное, зачеркивание в интернет-коммуникации позволяет не отказаться от использования слова (словосочетания и прочего), а лишь изменить его прагматический статус, показав, что на самом деле думает автор текста, и продемонстрировать свою осведомленность о существовании норм этического и правового характера. Не менее часто эксплицитное зачеркивание используется по отношению к обсценной лексике.

В последнем примере зачеркивание нехорошей идиомы пойти на хуй де-факто коммуникативно выделяет то, что реально думает автор поста, но делает вид, что он тоже против нехороших слов.

Более продвинутый способ в смысле технологии сокрытия обсценного — «забеливание», «ретуширование» и подобные манипуляции с текстом, снимаемые одним кликом курсора мышки. Существенное отличие от зачеркивания состоит в том, что эксплицитно зачеркнутый текст в любом случае виден адресату, а при «забеливании» ответственность обнародования плохих слов и мыслей переносится на читателя: не хочешь — не кликай. Такая технология используется, например, в Национальном корпусе русского языка. Пользователь не увидит обсценных слов, если он их не ищет:

Однако интересующиеся могут движением курсора мыши преобразовать такой фрагмент в аутентичный текст источника: