Читаем Запретные слова полностью

Отметим, что НКРЯ тоже оказывается не вполне последовательным в эвфемизации, хотя и использует современные методы ухода от аморалки. Так, словоформа недоёбаная не забеливается, демонстрируя специфический подход искусственного интеллекта к составу обсценного.

Использование эвфемизмов сводится к двум семантическим операциям, которые можно представить следующим образом:

С течением времени в процессе употребления ослабевает связь между S и X. Это может происходить в двух направлениях. С одной стороны, S само может становиться неприличным. Так, слово хер, изначально бывшее названием буквы кириллического алфавита, в качестве эвфемизма заменяло слово хуй, которое, как известно, и начиналось с буквы «хер», — намек был понятен каждому. Действительно, это как сегодня послать на х или послать в п или охарактеризовать некую даму как известную б. В современной речи послать на хер по степени грубости приближается к послать на хуй. И действительно, в «Толковом словаре русской разговорно-обиходной речи» Химика и слово хуй, и слово хер получают одинаковую помету — скверносл. (сквернословие), при этом слово хрен — только сниж. (сниженное)[86]. Мы не уверены тем не менее, что лексему хер следует относить к тому же стилистическому регистру, что и слово хуй, однако использование одинаковых стилистических помет для квалификации слов хуй и хер имеет под собой определенные основания. Таким образом, слово хер сейчас нельзя рассматривать как удачный эвфемизм для лексемы хуй (не выполняется операция 1, поскольку плохое заменяется на плохое).

С другой стороны, связь между S и X может теряться в том отношении, что слово S перестает восприниматься как замена слова X. Так, глагол трахать не ассоциируется с обсценной формой ебать и рассматривается носителями современного русского языка как автономная лексема. Аналогично слово фиг потеряло связь с матерным словом хуй. Так что и в этом случае успешная эвфемизация невозможна (не выполняется операция 2).

Дискурсивные практики в сфере эвфемизации также меняются. Здесь важно упомянуть два направления изменения (развития?) системы эвфемизмов русского языка.

Первое — возникновение новых эвфемизмов на основе уже имеющихся техник эвфемизации. К примерам такого рода относится довольно прозрачный эвфемизм зуй как результат замены первой буквы нехорошего слова, часто мотивированной близким расположением букв «х» и «з» на клавиатуре.

Подобно элементам обсценной лексики, эвфемистические замены часто становятся инструментом языковой игры. Отметим, что в примере выше уже присутствует игровая семантика: строка Либо пошлют на зуй представляется автором как опечатка, возникшая из-за близости на стандартной клавиатуре клавиш «з» и «х». Действительно, рифма требует сохранения обсценной формы: не ахай — на хуй. Еще более развернутый пример языковой игры, основанной на близости букв на клавиатуре, представлен в известном анекдоте Дарьи Митиной «Бля Хуева». Приведем его для иллюстрации полностью.