Читаем Все оттенки грусти полностью

Я думала, что прибавка в весе будет волновать меня гораздо больше, поскольку последние двадцать с лишним лет моей жизни моя внешность была у меня навязчивой идеей, но я находилась за границей, где никто меня не знал… Я чувствовала себя свободно.

Наверное, этому меня и научил Париж.

Тому, что я свободна.

В Италии я познакомилась с одной парой – их звали Хантер и Марли Лейн. На следующий день после моего дня рождения я сильно мучилась с похмелья и пошла на другую сторону улицы в кафе под названием «Тацца».

Это были не лучшие минуты в моей жизни. Я лениво подошла к их столику и поинтересовалась, что такое ест красивая женщина с карими глазами. Мой итальянский был ужасен, и мне не хотелось выглядеть дурой.

– О, мы на самом деле из Америки, – рассмеялась она. У нее была жизнерадостная улыбка, как у Фон. – Из Небраски.

– Ох! – Мой рот округлился – на самом деле получилось «О». Я развернулась на каблуках и приготовить сбежать. – Простите.

– Нет, нет… – мило заговорила она. – Останьтесь. – Она повернулась к сопровождавшему ее мужчине – красавцу-блондину с голубыми глазами. – Я не смогу съесть все, что ты заказал, Хант.

– Вас зовут Хант? [32] – заинтересовалась я. Искреннее любопытство всегда было сильнее меня. – Это на самом деле крутое имя.

– На самом деле меня зовут Хантер. – Он протянул руку, чтобы пожать мою. – А вас как зовут?

Я с гордостью пожала его руку, чувствуя, как его мозолистая ладонь прикасается к моей.

– Блю.

– Блю? Вот это на самом деле крутое имя, – улыбнулся он.

Поэтому я решила остаться и поболтать со случайными знакомыми – людьми, которых я никогда не встречала раньше. Кто бы мог подумать, что это окажется один из самых захватывающих разговоров в моей жизни!

У нас с Марли нашлось много общего, гораздо больше, чем я осознавала. Она оказалась городской девушкой, которой буквально пришлось подстраиваться под жизнь в сельской местности после того, как она потеряла все. Она не углублялась в то, что происходило в родительском доме, но я поняла, что там все было плохо.

С таким человеком я могла бы найти общий язык.

Мне было комфортно, когда я рассказывала им кое-что из того, что мне самой пришлось пережить, но они на меня никогда не давили, не вытягивали из меня информацию. Скорее, именно я была той любопытной кошкой, которая хотела знать все про эту красивую пару. Во взглядах, которыми обменивались эти два человека, так идеально подходившие друг другу, было что-то бесценное.

Мне страшно хотелось, чтобы кто-то таким образом смотрел на меня.

– Так что же привело вас в Италию, Блю? – спросила Марли, маленькими глотками попивая горячий чай.

До этого момента я говорила все абсолютно честно. Так почему бы не выложить и остальное?

– Мне требовалось сбежать от моей прошлой жизни.

Она чокнулась с моим стаканом воды и посмотрела на Хантера.

– Она похожа на меня, на ту меня, которой я была, когда мы только с тобой познакомились.

Он рассмеялся – хрипловатый и грубоватый смех подходил ему идеально. Клянусь, некоторые виды смеха кажутся просто специально придуманными для некоторых людей. Это заставило меня улыбнуться.

– Однако мне удалось убедить тебя остаться рядом, дорогая. – Он подмигнул ей, а у меня внутри все забурлило от зависти.

Вот от этого.

Это было нормально.

Это была любовь.

А все, что у меня было с теми мужчинами… с теми мальчиками, – это была не любовь.

«Может, это я и ищу», – подумала я тогда. Я хочу ее найти. Может, мое путешествие в одиночестве – это попытка полюбить себя, мир, людей в нем… Может, это и есть моя судьба.

В Дублине я каждый день сидела у воды с фотоаппаратом, подаренным Фон. Виды были красивые, зелень бесподобная. Все казалось картиной, идеальной для фотографии, и мне хотелось впитывать все это в себя.

Когда я в конце концов вернусь домой, то сниму квартиру для одинокой незамужней девушки и начну искать работу, начну реальную дерьмовую жизнь, которой, как я знала, мне не избежать. Но пока я думала о том, как оформлю свою гостиную, как завешу стены фотографиями, сделанными во время путешествий.

Это ведь форма любви, правда? Так сильно любить то, что тебя окружает, чтоб хотелось упаковать это все в бутылку, запечатать ее и вечно хранить эти воспоминания?

Однажды я уселась на цементный блок и снимала закат над волнами. Ко мне подошел мужчина и уселся рядом со мной.

Я узнала об этом во время своих путешествий: к тебе может подойти любой человек, не имея для того никаких оснований. Подойти просто потому, что хочет поговорить с интересным человеком.

Наверное, многие люди находили меня интригующей, потому что во время путешествия контактов у меня было более чем достаточно.

Было приятно, что тебя замечают.

Этого мужчину звали Джереми Хайсак, и он работал в баре в Риверсайде. Он начал с избитой фразы:

– Мне кажется, что я тебя и раньше здесь видел. – И это при том, что население Дублина составляет около пятисот тысяч человек.