Читаем Все оттенки грусти полностью

Пока я искала жилье, Картер позволял мне пользоваться свободной комнатой в его квартире и вместе со мной ходил смотреть варианты по выходным, если у него было время.

В конце концов я нашла приличную студию рядом с Йорком [33] и переехала туда через десять дней.

После того как я распаковала вещи и расслабилась, Фон попросила организовать девичник. Я была двумя руками за, потому что много недель провела в суете, пытаясь найти новое место жительства.

Но, конечно, жизнь не могла дать мне передышку.

Первый бар, в который мы отправились, оказался закрыт, поэтому мы уселись на улице и задумались, куда идти дальше.

– Давай попробуем «Дикс»? – предложила она.

Это был спортбар, и я знала, что сейчас идет какой-то чемпионат по футболу, поэтому не была уверена, что там для нас найдутся места. Но я сказала: черт побери, давай в любом случае попробуем, и мы отправились туда.

Нам не следовало это делать.

Может, я сейчас не сидела бы напротив Стейси мать ее Хемлайн, если бы мы туда не пошли.

Джейс, Брайс и еще какой-то парень, которого я никогда раньше не видела, сидели на углу барной стойки, как раз рядом со входом.

Он увидел меня до того, как я увидела его. Не мог не увидеть. Наверное, это была еще одна шутка судьбы.

– О, ради всего святого… – открыла рот я, но Брайс перебил меня, направляясь к нам вразвалочку с кружкой пива в руке. Он явно был пьян.

– Фони? – выдал он, уставившись на нее, словно она была воплощением богини. – Боже мой, Фон!

Он обнял ее так, словно они не расстались десять месяцев назад, и был поражен, что она не отвечает на его объятия с той же страстью.

– Привет, Брайс, – поздоровалась она, уважительно хлопая его по плечу. – Рада тебя видеть.

– Сколько лет, сколько зим! – Он вытер рот тыльной стороной ладони и ахнул. – Блю? Блю Хендерсон? Мои глаза меня не обманывают?

– Обманывают, – сказала я, прячась за спину Фон.

– Иди сюда. – Он махнул рукой, жестом предлагая мне прекратить прятаться. – Обними меня.

Но как только он сделал шаг вперед, появилась рука, которая потянула его назад. Эту руку я узнала по одним только кольцам.

– Отойди, чувак, – сказал Джейс, сжимая плечо Брайса.

Я чувствовала на себе его пронзительный взгляд, когда к нашей группе подошел еще один парень, которого я не узнала.

– Еще по кружечке? Джин спрашивает.

– Не сейчас, Моррис, – ответил ему Джейс.

Моррис.

Парень, с которым Джейс учился в средней школе. Тот, с которым вместе играл в футбол. Тот, которому он завидовал.

Боже, нет. Все эти воспоминания – я не хотела, чтобы они ко мне возвращались. Я не хотела вспоминать никакие разговоры, которые мы вели в прошлом году. Я едва ли хотела вспоминать Джейса.

Но он находился здесь. Жизнь опять глупо пошутила, поставив прямо передо мной парня, за которого я так боролась и которого так сильно старалась забыть.

Когда я впервые больше чем за год посмотрела в эти зеленовато-голубые глаза, атмосфера между нами изменилась. Я смотрела на его угловатое, словно высеченное скульптором, лицо, на губы, из которых лились обещания – обещания, которые Джейс не выполнял.

Фон щелкнула пальцами и обняла Брайса за плечи.

– Давай-ка возьмем тебе водички, хорошо?

Она многозначительно посмотрела на меня, когда повела Брайса к барной стойке, где сидел Моррис. Я слышала, как Брайс говорил заплетающимся языком:

– Ты всегда обо мне заботилась, Фони…

И вот так ко мне вернулись все воспоминания, все чувства и все ситуации, в которые я попадала, меня словно перенесло назад в прошлое, и я оказалась в капкане, в паутине Джейса Боланда.

Он поправил цепочку на шее перед тем, как сократить расстояние между нами. Но все равно он оставил немного места, чтобы можно было дышать. Так было лучше, и мы оба это знали.

– Привет, Джейс, – поздоровалась я. Целый год прошел, а я все равно делаю первый шаг. Классика!

У него дернулся кадык, челюсть напряглась.

– Ты…

Он покачал головой, подыскивая правильные слова. Я узнала эту манеру, я ее слишком хорошо знала.

Казалось, что время идеально подходит для того, чтобы пошутить, снять груз, который с момента моего приезда так давил мне на грудь.

– Великолепна, – ухмыльнулась я. – Ослепительная, сияющая…

– Моя, – прошептал он, перебивая меня и заставляя замолчать.

Слова словно умерли у меня в горле, а улыбка на губах. Она ушла в никуда. Мне хотелось поправить его, сказать, что он ошибся, смеяться в истерике, но тогда… Тогда я сыграла бы с невыгодной для меня стороны. Тогда его заявление не соответствовало бы действительности.

Я хотела, чтобы оно соответствовало.

Я помнила, что такое быть «его».

– Моя, – повторил он, словно читая мои мысли.

«Он так же пьян, как Брайс?»

– Ты много выпил? – спросила я, словно поддразнивая его, хотя по моим щекам пошли красные пятна.

По его лицу ничего невозможно было прочитать, и радости на нем не было. Судя по виду, казалось, что он страдал, даже не так: скорее, он выглядел обиженным. У меня внезапно появилось желание облегчить его печаль – что бы за этим ни последовало.

– Да, – кивнул он несколько раз, при этом моргая, словно не мог поверить, что я стою перед ним. – Да, все так.