Читаем Время бабочек полностью

Вспомнив это, я подумала: почему бы и нет? Почему не отнестись к нему как к личности, заслуживающей моего внимания, и тогда, возможно, он начнет и в жизни вести себя как следует.

Каждый день я меняла цветы и говорила ему несколько слов. Мама думала, что я просто разыгрываю представление для Пеньи и его СВР, нередко навещавшей нас с проверкой. Все поняла только Фела, однако она решила, что я пытаюсь заключить сделку с сатаной. Но я вовсе не собиралась. Я хотела вытащить на свет Божий его лучшую сторону. Я думала: если мне это удастся, остальное приложится.

«Хозяин, – говорила я, – помни, прах ты и в прах возвратишься»[195].

(Я этого так никогда и не увижу.)

«Услышь мой зов, Хозяин. Отпусти моих сестер, и их мужей, и моего мужа. Но больше всего умоляю тебя, о Хозяин, верни мне моего сына.

Возьми меня вместо него, я буду твоим жертвенным агнцем».

* * *

Недавний подарок от дона Бернардо – Пресвятое Сердце – я повесила на стену в спальне. Там я возносила молитвы – не выдуманные, а истинные, обращенные к Богу.

В конце концов, я не выжила из ума. Я прекрасно понимала, кто на самом деле за все в ответе.

Я пережила бо́льшую часть своих обид, но какая-то томительная горечь оставалась. К примеру, я предложила Хозяину сделать с собой все, что он захочет, но на Бога это предложение не распространялось.

Полагаю, я относилась к этому как к совершенно однозначной сделке между мной и Хозяином. Он потребует то, чего всегда требовал у женщин. Я смогу ему это дать. Но тому, чего Господь захочет от Патрии Мерседес, не будет предела: тело, и душа, и все, что только можно представить.

Думая о малыше, которого я все еще кормила грудью, о дочке, которая только начинала оформляться из девочки в девушку, и о своем юном сыне за решеткой, я не чувствовала, что готова войти в Его Царство.

* * *

В самой гуще моих испытаний время от времени я все же чувствовала особые моменты. Не могу сказать, что на меня опускалась какая-то особая благодать. Но именно в эти моменты мне становилось очевидно, что я на правильном пути.

В один из дней, после того как Мате забрали, у нас на пороге появился Пенья. Этот человек вызывал у меня омерзительное чувство, точно такое же, как когда-то давным-давно, когда по ночам меня посещал дьявол и я играла со своим телом.

Дети были со мной во дворе. Они держались от Пеньи на расстоянии и отказывались от конфет, которые он им протянул, пока я сама не взяла их в свои руки и не отдала им. Когда он потянулся к Мину, чтобы покатать ее у себя на коленях, все дети убежали.

– Какие милые ребятки, – сказал он, скрывая обиду от отказа. – Они все ваши?

– Нет, мальчик и маленькая девочка – Минервы, а та, что еще совсем малышка, – Марии Тересы. – Я очень четко произносила их имена. Я хотела, чтобы до него дошло, что он превращает этих детей в сирот. – А самый маленький из всех и старшая девочка – мои.

– Дон Педро, должно быть, души в них не чает.

У меня кровь застыла в жилах.

– Отчего вы так думаете, капитан? – я старалась, чтобы голос звучал спокойно.

– СВР сделала вашему мужу предложение, но он от него отказался.

Значит, он еще жив! Деде, мама и Хаймито трижды были в управлении, и им каждый раз говорили, что о наших арестантах нет никаких сведений.

– Вы не хотите узнать, что́ ему предложили? – Пенья казался уязвленным. Я заметила, что ему доставляет удовольствие, когда я упрашиваю его дать мне хоть какую-то информацию.

– Конечно хочу, капитан.

– Вашему мужу предложили вернуть свободу и ранчо. – У меня подпрыгнуло сердце. – Если он докажет верность Хозяину и разведется с женой – одной из сестер Мирабаль.

– Ах вот оно что? – я почувствовала, как сердце сжимается в груди как кулак.

Острые поросячьи глазки Пеньи сверлили меня. Он не смог удержаться от грязного словечка.

– Вы, женщины Мирабаль, похоже, знаете свое дело, – он сделал вид, что ласкает себя. – Умеете удержать интерес мужчины, когда его мужское достоинство способно только на одно – помочиться!

Прежде чем дар речи вернулся ко мне, мне пришлось произнести про себя две «Славы Отцу». И все равно от моего голоса летели искры.

– Капитан Пенья, что бы вы ни сделали с моим мужем, как мужчина он всегда будет в десять раз превосходить вас!

Этот человек, воплощавший само зло, запрокинул голову и рассмеялся. Потом взял фуражку с колен и встал, чтобы уйти. Мое состояние, должно быть, так его завело, что я увидела у него в штанах шишку.

Чтобы успокоиться, я отправилась на поиски детей. Первой я нашла Мину, которая копала ямку в земле и складывала туда конфеты Пеньи. Я спросила ее, почему она закапывает конфеты, а она ответила, что хоронит их, как тот ящик, который мама и папа закопали во дворе и который нельзя было трогать.

– Это плохие конфеты, – сказала она.

– Да, так и есть, – согласилась я и встала на колени, чтобы помочь ей их закопать.

* * *