Читаем Страна мальборо (СИ) полностью


- Когда-то давно, здесь было не протолкнуться, все путешествовали! Никто не сидел долго на одном месте, а сейчас! Сейчас все принялись за оседлый образ жизни, для них страшнее смерти бросить все и отправиться в путь, который никуда не ведет! - листая книгу, он вспоминал былые дни, Пилигрим в пол-уха слушал его - В этой домине остались только я да ветер перемен! Как и в былые времена мы с ним разговариваем о путешествиях! Сейчас я ему уделяю очень много времени и внимания, благо и того и другого у меня предостаточно! Так как, вы говорили вас зовут? Не помните? Это ничего, со всяким может случиться! А, как к вам обратился старик у придорожного камня? Пилигрим? Замечательно! Вы случайно, не тот самый? Да! Я вижу в этом хороший знак, даже не знак, а целое знамение! Ваша комната третья по коридору, налево! Вот ключи, желаю хорошо отдохнуть! Деньги? Что за чушь - для настоящего, того самого Пилигрима, здесь все бесплатно! Вам ведь ничего не нужно, а брать с Пилигрима деньги, это плохая затея! Почему? Я, откуда знаю почему, это древняя легенда! Если хочешь узнать, что к чему, спроси у ветра, он должен знать, он все знает!



Третья налево дверь гласила, что это комната Пилигрима. Краска на табличке давно потрескалась и некоторые знаки были нечитаемы, но все равно было понятно, для кого эта комната. Щелкнул замок, протяжно скрипнули двери. Большая комната, тяжелые, некогда синие шторы на единственном окне распахнуты и все залито ярким солнечным светом. Стул, намертво прикрученный к полу, стоит прямо под огромной хрустальной люстрой и является единственным предметом мебели. Солнечный свет попадая на хрусталь люстры, преломляется и радужными брызгами застывает на стенах комнаты. Выкрашенные шаровой краской стены голы, на них ничего нет. На подоконнике обыкновенный графитовый карандаш. Больше нет ничего, даже пыли. Этот, всепоглощающий серый цвет вбирал в себя все, звуки, мусор, мысли. Он пытался поглотить и душу, но не мог и теперь всячески подавлял все её проявления, гася мысли и желания.



- Четыре стены, окно, шторы, люстра, стул, двери и карандаш! Замечательно! - Пилигрим уселся на стул и постарался покачаться на нем, предмет обстановки не издал ни звука, ни движения.



Вытянув уставшие босые ноги он потянулся и откинув голову на спинку стула замер, слушая как в коридоре гуляет ветер. Раздался острожный стук в двери.



- Можно! - они немного приоткрылись.



- Да! - и шторы заколыхались, хрустальные слезинки стукнувшись друг о друга мелодично зазвенели.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мизери
Мизери

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода ("Подлинная жизнь Себастьяна Найта", "Пнин", "Bend sinister" и "Бледное пламя"), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий "билингв", оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель "словаря иностранных терминов", приложенного к изданию переводов трех еще "русских" — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в "Бледном пламени", простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Галина Докса , Стивен Кинг

Проза / Роман, повесть / Фантастика / Повесть / Проза прочее