– Немедленно! – повторила она, и я поплелась в свой угол, потирая ушибленную челюсть.

– Обе останетесь после урока и объясните мне, что на самом деле между вами произошло. А до тех пор сядьте лицом к стене, и чтобы я ни звука от вас не слышала, понятно?

– Да, мисс, – пробурчала я, опускаясь на пол. Пенни, не сказав ни слова, тоже села в своём углу.

«Отлично, – подумала я. – Ещё одно наказание обеспечено».

Наказание наказанием, но я не смогла не улыбнуться своему отражению в зеркале, вспомнив, каким испуганным стало лицо Пенни, когда я вцепилась в её рыжие волосы. Пустячок, а приятно.

Впрочем, улыбалась я недолго – только до той минуты, когда в класс вошёл мистер Бартоломью.

Урок уже закончился, все разошлись, и в классе оставались только мы с Пенни да мисс Финч, которая что-то не торопилась ругать нас.

Сначала я услышала его тяжёлые шаги, потом увидела лицо директора.

Он прошёл за моей спиной и сказал, остановившись возле рояля:

– Добрый день.

– Добрый день, сэр, – ответила мисс Финч непривычно высоким, звенящим от внутреннего напряжения голосом.

– Я пришёл поговорить с вами о некоторых финансовых вопросах, которые возникли после… О! – директор замолчал, медленно поворачивая голову в мою сторону. Я задержала дыхание, чувствуя затылком его взгляд. Потом мистер Бартоломью посмотрел в другой угол класса и заметил Пенни.

– Эти ученицы провинились? – спросил он.

«Скажите ему нет, мисс Финч, – мысленно взмолилась я. – Скажите ему, что всё в порядке. Что мы с Пенни просто любим сидеть по углам. Пожалуйста, пожалуйста!»

К сожалению, директор расценил молчание мисс Финч как её «да».

– Кхм-м, – прокашлялся он. – А вы выбрали для них подходящее наказание, мисс Финч?

У меня по спине побежали мурашки.

– Ну, я заставлю их несколько раз написать выдержки из школьных правил, – слабым голосом откликнулась мисс Финч. – Или даже целое сочинение о том, как следует себя вести ученице нашей школы.

– О нет, такие наказания – что мёртвому припарки, – покачал головой директор. – Видите ли, мисс Финч, наши с вами ученицы – существа лживые и коварные. Могут, например, сказать, что всё поняли, что исправятся, могут даже какое-то время вести себя как надо, только… Только ненадолго у них эти перемены к лучшему, не навсегда.

Он опять посмотрел на меня, и я с новой силой почувствовала желание прямо сейчас вскочить и бежать отсюда – из этого класса, из этой школы. Бежать без оглядки, пока жива! Я так думала, но при этом продолжала сидеть на холодном полу, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой.

– Если мы хотим достичь приемлемых результатов в деле воспитания и дисциплины, – продолжал гундосить директор своим хриплым голосом, – наказание должно быть… э… запоминающимся. Но я с прискорбием вижу, что моих недавних попыток перевоспитать мисс Винчестер оказалось… хм… недостаточно.

Я услышала, как Пенни судорожно вздохнула за моей спиной, и у меня похолодело под сердцем, когда я представила те ужасы, которые придумает для нас мистер Бартоломью.

– Уверяю вас, – сказала мисс Финч, и я увидела в зеркале, как она пытается гордо расправить плечи, – что сама смогу должным образом разобраться в данной ситуации и принять все необходимые меры к её исправлению.

Я замерла, перестала дышать. Купится он на это или нет? Бежали секунды, и с каждой из них усиливалась охватившая меня паника.

«Ну же, сделай милость, клюнь, купись!»

И мистер Бартоломью наконец ответил, понизив голос почти до шёпота, но даже шёпот у него был таким, что долетал до всех углов балетного класса, включая и тот угол, где сидела я, навострив уши.

– Хорошо, посмотрим, что вам удастся сделать. В противном случае мне придётся наказать уже вас. Поверьте, я сумею добиться в своей школе безупречной дисциплины!

<p>Глава двадцать четвёртая</p><p>Айви</p>

Когда в тот день Скарлет вернулась в нашу комнату, её била нервная дрожь.

– Что ты творишь?! – набросилась я на сестру, едва она переступила порог. – Забыла, что тебе сейчас ну никак нельзя влипать в неприятности?

Не ответив, она молча прошла мимо меня.

– Послушай, Скарлет, – сказала я, несколько сбавив тон. – У нас есть вещи важнее, чем твои разборки с Пенни. Ты просто должна не обращать на неё внимания!

Легко, конечно, давать советы другим. Мне самой, когда я выдавала себя за Скарлет, не больно-то удавалось игнорировать Пенни.

Скарлет подняла голову, и я, не веря самой себе, увидела в её глазах страх. Что могло так сильно испугать мою бесстрашную сестру?

– Он пришёл в балетный класс, – ровным, безжизненным голосом сказала Скарлет.

– Кто? – спросила я, хотя, кажется, уже и так знала ответ на свой вопрос.

– Мистер Бартоломью. Начал говорить, что для нас с Пенни нужно придумать запоминающееся наказание. Не знаю, что он имел в виду: то ли выпороть хотел, то ли посадить нас с Пенни в карцер… вместе в одну камеру…

Голос сестры дрогнул, и я поняла, что мысль о карцере вдвоём с Пенни пугала её гораздо больше, чем крепкая порка.

Всё моё раздражение как рукой сняло, сменилось сочувствием, которое я вновь почувствовала к сестре.

– И чем всё кончилось? – спросила я.