Читаем Шепот в стенах полностью

Он уволил учительницу, которая вывела одной из них двойку за полугодие.

Он на всю ночь запер в шкафу учительницу, которая отказалась выпороть ученицу.

Он заставляет провинившихся учениц бегать вокруг школы до тех пор, пока они не теряют сознание.

У одной девочки, которую он послал бегать вокруг школы, была астма, у неё начался приступ, она упала, а он стоял и смотрел.

Он заставляет нарушителей дисциплины плавать ночью в озере.

Он с такой яростью бил одну ученицу линейкой, что сломал ей руку».

На этом список не заканчивался – напротив, он продолжался и продолжался, и казалось, ему не было конца. Даже сейчас, старый и больной, мистер Бартоломью наводил своим видом ужас – что же говорить о том, каким он был в молодости! Я представила это себе, и меня сразу замутило от страха и отвращения.

Последняя запись в книжке заставила нас с сестрой ахнуть от неожиданности.

Ж – Ю – Т (рукой Ариадны добавлено: «какая-то бессмыслица»)

Шепчущие замолкают. Мы были свидетелями катастрофы. Этот человек оказался опаснее, чем мы думали. Мы вынуждены на время залечь на дно. Я слишком боюсь сказать что-нибудь ещё».

Я прочитала эти строчки первой и теперь наблюдала за выражением лица Скарлет, которая только сейчас дочитывала их. Она нахмурила брови и удивлённо вытянула сложенные трубочкой губы. Затем, повернув голову ко мне, сестра сказала:

– Какого чёрта! Что могло быть хуже и опаснее, чем… это? – Она повела рукой над раскрытой красной книжкой, и я поняла, что она имеет в виду. Действительно, что может быть хуже продажности, опаснее жестокости и насилия? Хуже страдания…

– Если всё это правда, то… мистер Бартоломью может дать мисс Фокс сто очков вперёд, – сказала я. Скарлет удивлённо приподняла брови. – Да-да, я знаю, что она сделала с тобой и с Вайолет. Это, конечно, было ужасно, однако мисс Фокс проявила жестокость только к вам двоим, а он – к целой школе.

– Нет, не это главное, – ответила сестра. – Главное то, что всё это ему сошло с рук. И он до сих пор здесь! Что, если он сейчас опять примется за старое?

– А вдруг он уже за это принялся? – дрожащим голосом спросила Ариадна.

Это она верно заметила. Вот я, например, по его приказу уже бегала вокруг школы под дождём. Как он это назвал? А, да – «творческое наказание». Пока нам везёт – никто не знает, как часто и как серьёзно мы нарушаем школьные правила. А когда поймают и узнают – что с нами будет, а? А что, интересно, он сделал вчера с Пенни и Надией?

Скарлет вскочила на ноги, я буквально чувствовала, как кипит в её жилах огонь гнева.

– Мы должны остановить его, – сказала она. – Вдруг он на самом деле считает меня воровкой? Это же тогда он что угодно может со мной сделать! Он больной, сумасшедший!

– Нужно ещё больше, – сказала Ариадна.

– Больше чего? – огрызнулась Скарлет.

– Больше доказательств. Так написано на стене, если ты помнишь. «Собирать доказательства против директора». Это означает, что Шепчущие могли иметь доказательства того, что он сделал.

– Но мы в комнате под тем люком всё обыскали, – возразила я. – Не пропустили ни одного места, где можно было что-то спрятать, но нашли только эту книжку, и всё.

Скарлет уже расхаживала по комнате взад-вперёд. Она всегда расхаживает взад-вперёд, когда у неё такое настроение. Я знала, что ничто не раздражает мою сестру сильнее, как невозможность хотя бы что-то делать.

– Будем охотиться за доказательствами, – решительно сказала она. – Но даже если ничего не найдём, нужно разузнать, что это была за катастрофа, свидетелем которой стали Шепчущие. Узнаем, какую роль сыграл в этой катастрофе он, – и доведём его до суда и тюрьмы.

Я невольно улыбнулась. Мистер Бартоломью был, конечно, грозной силой, но он ещё пожалеет, что посмел разозлить Скарлет Грей.

Тут сестра резко захлопнула красную книжку, и из неё что-то вылетело на пол.

Я наклонилась, подняла. Это оказалась оторванная от газеты полоска бумаги. Уголок страницы. Крупно написанное ручкой слово «Девочка» и дата. Скарлет осмотрела этот клочок бумаги, подумала и спросила:

– Думаешь, это ещё один ключ?